Для смерти день не выбирают - Саймон Керник

— Вы, если я правильно понял, говорили о каких-то людях в подвале? — спросил охранник. — Там действительно кто-то есть?

Эмма снова расплакалась, потом наклонилась и подняла мой пистолет.

— Да, мои родители… Их держат там… в заложниках…

Она снова всхлипнула и, резко повернувшись, направила пистолет уже на своего спасителя. Рыдания мгновенно прекратились.

— Но вам не стоит забивать голову такими мелочами.

Я попытался вмешаться, но Эмма не дала мне такого шанса и преспокойно, даже не переставая улыбаться, спустила курок.

Пальцы, сжимавшие мою руку, разжались; охранник пошатнулся и рухнул на пол — с кровавой раной на месте правого глаза. Тело забилось в конвульсиях и затихло. Стреляла Эмма отлично.

— А ты, Деннис, упрямый парень. — Теперь она смотрела на меня по-другому — с холодной, злобной ненавистью, какой я еще не видел в ее глазах. — Пройти столько препятствий. Откровенно говоря, мы думали, что тебя уже взяли и предъявляют обвинения в убийстве. Да, такой поворот следовало предвидеть. Мы тебя недооценили.

— Кто вы? — прошептал я, не зная, что еще сказать.

— Мы? Ну во-первых, конечно, я, Эмма Нилсон, женщина, с которой ты переспал. И он… — она кивнула в сторону кухни, откуда доносились стоны Эрика Тадеуша, — мой отец.

Она взяла со стола бокал и отпила вина, явно наслаждаясь моей реакцией и своей победой и не обращая никакого внимания на мертвого охранника, лежащего на полу всего в нескольких футах от нее. Почему я был так слеп? Почему не разглядел за маской притворства ее истинную суть? Куда только подевалось чутье, которым я так гордился?

— Ты, наверное, думал, что его интересовали только дети? — продолжала Эмма. — Да, конечно, детишек он предпочитал всему остальному. Но, должна сказать, когда-то он был женат. На моей матери. Только вот она погибла в автомобильной аварии. Говорили, что это был несчастный случай, но я так не думаю. Полагаю, без его участия не обошлось. — Держа меня на мушке, она прошла мимо тела и, подойдя к двери, заглянула в кухню. — Так, папочка? Ты убил мамочку, чтобы заполучить меня, верно? Потому что ты — мерзкий, гадкий извращенец. — В голосе ее вместе с понятной горечью прозвучало что-то еще, может быть, торжество победителя, утвердившего наконец свою власть.

— Помоги мне, милая, — простонал Тадеуш. — Пожалуйста, вызови «скорую».

Будто не слыша его, Эмма повернулась ко мне. Милой и приятной ее сейчас не назвал бы, пожалуй, никто. Я видел злобное, порочное лицо.

— Знаешь, он начал трахать меня, когда мне едва исполнилось восемь лет. Восемь! Вот так-то. И каждый раз после этого делал мне какой-нибудь дорогой подарок. Украшение или редкую старинную куклу. Однажды, когда я вела себя особенно хорошо, даже купил миниатюрный «астон-мартин», чтобы я разъезжала на нем по саду. Не веришь? Скажешь, так не бывает?

Я промолчал. Честно говоря, я и не знал, что тут можно сказать.

— А потом, когда мне было уже шестнадцать и когда все эти подарки просто девать было некуда, все закончилось. Раз — и нет. Как отрезало. Я стала слишком стара для него. Подарки, конечно, продолжал дарить и вообще заботился, чтобы у его любимой доченьки было все, чего душе угодно, но секс прекратился. Я стала, как говорится, «порченым товаром». И, что самое обидное, никаких объяснений. Ни слова. Как будто ничего и не случилось. Дрянь. — Она произнесла последнее слово с такой ненавистью, будто обращалась ко всем мужчинам.

— Эмма, пожалуйста, — снова подал голос Тадеуш, — прикончи его и вызови «скорую».

Она пропустила его призыв мимо ушей.

— Чего мой папочка не понимает, так это того, что теперь он — порченый товар. Мне наплевать на него. — Здесь ее голос, однако, дрогнул, и я подумал, что, может быть, он еще значит для нее гораздо больше, чем она готова признать. — Если я с ним и разговариваю, то только потому, что у него есть то, что мне нужно. Компания. Так что ты появился как нельзя кстати. Подумай сам. Деннис Милн — беглый преступник, безжалостный убийца — врывается в загородный дом главы фирмы, убивает Эрика Тадеуша и охранника, но погибает от руки дочери хозяина, получив пулю из собственного пистолета.

— Тебе никто не поверит, — сказал я, понимая, что ее версия прозвучит вполне убедительно для полиции.

— Поверят, можешь не сомневаться. Твою ДНК обнаружат на месте убийства Саймона Баррона, на его одежде. И еще волосы. Я срезала прядку в ту ночь, когда ты спал. Их найдут, если уже не нашли, в доме, где прошлым вечером убиты четыре человека. Я дам показания, что Баррон получил доказательства твоей причастности к убийству Малика и Хана. Ты расправился с Барроном и пытался добраться до меня.

Я с усилием сглотнул. Да, Эмма прекрасно все разыграла.

— А мотив?

— Мотив? Да кто же скажет, что творится в больном мозгу маньяка? — Она пренебрежительно пожала плечами.

Наблюдая за ней, я пришел к выводу, что Эмма говорит правду, что все так и есть — и с ДНК, и с волосами. С самого начала она казалась мне немного неестественной, чересчур увлеченной, чересчур рисковой. Были и кое-какие нестыковки — слишком много денег, невнятная семейная история, упорные попытки направить мое внимание на Николаса Тиндалла, — но я не хотел их замечать, не хотел подозревать создание столь милое и приятное. Женщину, с которой спал. Вспомнился приют и Карла Грэхем. Я и раньше допускал эту ошибку.

— Так это ты убила Саймона Баррона?

— Слишком уж близко он подобрался, — равнодушно ответила Эмма, пожимая плечами. Похоже, она потеряла интерес к теме. Разговор подошел к концу.

Но я еще попытался выиграть время.

— Не понимаю. Если ты такая богатая наследница, зачем работать репортером в какой-то мелкой газете?

— После убийства Малика и Хана полиция бросила большие силы на расследование, и нам нужен был человек, который имел бы доступ к информации, а я всегда хорошо писала. Устроиться оказалось совсем не трудно — дали кому надо в лапу, и я получила работу в «Эхе». С деньгами все можно устроить.

Мне вспомнился первый звонок в редакцию.

— Теперь понятно, почему парень, с которым я разговаривал по телефону, так тебя невзлюбил.

Она презрительно фыркнула:

— Какое мне до него дело? Неужели ты думаешь, что я обращаю внимание на такие мелочи? Я же вас всех обыграла! Всех выставила дурачками! Даже Тиндалл с его жалкими угрозами и идиотскими куклами меня не испугал. Знаешь, меня это заводило. И стараться особенно не приходилось — пококетничай, постреляй глазками, поулыбайся, и любой полицейский твой. Они просто не могли устоять перед моими чарами. Даже ты на них поддался, Деннис. Безжалостный киллер.

Я ухмыльнулся, и ей это, похоже, не понравилось.

— Безжалостный? Ну, до тебя мне далеко.

— Ты прав. — Эмма подняла пистолет. — Тебе до меня далеко.