Неуловимый - Евгений Сартинов

Первым во двор зашел Астафьев. Здоровая овчарка сразу продемонстрировала всю свою свирепую ненависть к нежданным гостям. На ее лай на крыльцо выскочила хозяйка, в халате и переднике.

— Вам кого? — спросила она, настороженно рассматривая двух человек в штатском. Это было странно, ведь она хорошо знала Астафьева. А когда двор начали заполнять люди в милицейской форме, в глазах женщины полыхнула паника.

— Нам бы, Антонина Ивановна, увидеть Ивана Матвеевича, — сказал Юрий.

— Нет его, за грибами с утра уехал.

— Тогда поговорим с вами, — выступил вперед Шалимов. — Привяжите, пожалуйста, собаку.

Хозяйка нехотя заперла хрипящего от ненависти пса в громадную конуру и первая вошла в дом. Шалимов на крыльце тормознул Юрия и шепнул ему что-то на ухо. Тот кивнул и торопливо вышел на улицу. Через полминуты три милицейские машины тронулись с места и исчезли из виду, во дворе остались два сержанта с автоматами. Да и тех Астафьев попросил укрыться за сараем. Когда Юрий зашел в дом, Шалимов уже вел допрос хозяйки дома по полной форме.

— Итак, вас зовут Антонина Ивановна Пахомова. Насколько я понял, вы являетесь законной супругой Пахомова Ивана Матвеевича?

— Да, — с некоторым вызовом заявила Антонина, — месяц назад мы зарегистрировались, после того как суд признал, что Евдокии Алексеевны нет в живых.

Глаза на следователя она старалась не поднимать, и Сергей успел как следует рассмотреть последнюю жену Пахомова. На вид моложе своих сорока шести, женщина в теле, миловидна, круглолица, ямочки на щеках. Темно-русые волосы зачесаны назад и собраны в пучок на затылке. Судя по порядку в доме и соблазнительным запахам из кухни — идеальная хозяйка.

— Вы работаете? — продолжал Шалимов.

— Нет, год назад ушла по вредности на пенсию.

— Денег-то хватает?

Она пожала плечами.

— Живем. У мужа хорошая пенсия, он афганец, инвалид. К тому же свой огород, кур держим. Жить можно.

— Хорошо, — Шалимов решил, что пора переходить к главному: — Скажите, Антонина Ивановна, в прошлом году вы говорили правду, давая показания об отъезде жены Пахомова с автостанции?

Следователь почувствовал, как женщина внутренне сжалась.

— Да, — тихо ответила она.

— А у нас есть предположение, что вы говорили неправду, — настаивал следователь.

— Я все сказала как есть, — чуть повысив голос, ответила Антонина, по-прежнему глядя куда-то в сторону.

— Хорошо, тогда я скажу прямо: у нас есть основания предполагать, что ваш муж, Пахомов, убил свою жену, Евдокию Алексеевну. Точно так же он поступил со своей второй женой. А еще он повинен в смерти как минимум четырех женщин, убитых этим летом в окрестностях Кривова.

Шалимову показалось, что Антонина вздрогнула при упоминании о четырех убийствах, но продолжала молчать. Тогда следователь решил зайти с другой стороны.

— Поймите, Антонина Ивановна, — устало и проникновенно начал он, — вы сейчас сами находитесь в опасности. Где гарантия, что он и от вас рано или поздно не захочет избавиться?

— Нет, — шепнула она, — он меня любит.

— И вы тоже его любите? — Шалимов говорил ровно, даже мягко, с некоторым как бы даже участием в голосе. — Не правда ли? И ради этой любви вы согласились стать соучастницей преступления, самого страшного, какое только может быть, — убийства?

Антонина замолкла, и, что бы ни говорил затем Шалимов, она не издала больше ни звука. С улицы донесся шум подъехавшей машины, Астафьев выглянул в окно и поспешно вышел на крыльцо. Это был Мазуров.

— Что тут у тебя, Юра? — спросил Михалыч, за руку здороваясь со своим бывшим подчиненным.

— Иван Михалыч, есть предположение, что где-то здесь, в доме или рядом, они спрятали труп Евдокии. У тебя в этом большой опыт, посмотри, может, найдешь?

Мазуров прошелся по двору, затем покрутился в огороде, обошел все стайки и сараюшки, слазил в погреб и, в конце концов, вернулся во двор.

— Может, в огороде? — предположил Юрий.

— Нет! Там заборы низкие, соседи могли увидеть, с чего это в огороде копать такую ямищу? Здесь где-то она, здесь!

Мазуров обошел дом, содрав паласы, осмотрел во всех комнатах полы. Наконец он снова вышел на крыльцо и уставился в одну точку.

— Юра, ты когда-нибудь видел, чтобы для собачьей конуры сооружали бетонный фундамент? — спросил он.

Астафьев и в самом деле никогда не видел подобного сооружения. Овчарка у Пахомовых была большая, но в этой конуре могло поместиться и два, и три таких же огромных волкодава. Но самое главное — конура стояла на массивном бетонном основании, превосходящем размеры конуры раза в два.

"Два метра на полтора, — на глаз прикинул Астафьев. — Толщина бетона над землей сантиметров пятнадцать. Хорошая могильная плита".

— По крайней мере, год назад этой конуры у него не было, — припомнил подполковник. — Да и собака была другая, обычная шавка. Тащи сюда хозяйку, — велел Мазуров. — Сейчас мы все узнаем.

Астафьев нырнул в дом и вскоре вывел на крыльцо Антонину Ивановну и Шалимова.

— Скажите, что это вы собаке такой дворец отгрохали? На бетоне-то холодно. Может, мы его того, расковыряем да уничтожим? — спросил Мазуров. — Как, пригласить понятых или не надо? Может, запишем как добровольную дачу показаний?

Лицо женщины дрогнуло, и она наконец-то заплакала. Это была не истерика, она не рыдала, а именно плакала, тихо и безнадежно.

— Здесь? — только и спросил Шалимов. Антонина кивнула, а затем без сил опустилась на ступеньки и прижалась к перилам. — В бетоне?

— Он пришел тогда, говорил, что случайно ее задушил, сгоряча, плакал, сильно плакал… — пролепетала женщина.

"Слава богу! — с облегчением подумал Юрий. — Что бы было, если все мои расчеты оказались пустышкой?" И сразу невольно представил, как они будут искать отбойный молоток, потом дробить этот бетон, тело должно сохраниться хорошо, но запах!..

Мазуров начал прощаться:

— Ну, все, мужики, я поехал, у меня дел еще выше крыши. Там кое-что насчет оружия забрезжило, надо крутить, пока горячо.

Гул двигателя его «жигуленка» еще не успел затихнуть, как звякнула щеколда калитки, и во двор вошел сам хозяин. Велосипед он вел в руках, на руле висели две большие корзины с грибами, прикрытые сверху чистыми белыми тряпками. Сначала он не понял, что за люди на его крыльце, Шалимова он не знал, а Юрий стоял спиной.

— Тонь, — спросил Пахомов, — у нас что, гости?

— Вы угадали, гости, и незваные, — отозвался Астафьев, поворачиваясь к нему лицом.

Тот все понял мгновенно, перевел взгляд на сидевшую на крыльце женщину. Она как-то странно качалась из стороны в сторону, прижимая к лицу фартук.