Упади семь раз - Лия Лин

Я настелила роженице на полу чистую простыню.

– Обычно она легко рожает, а тут чего-то не то… Мне кажется, ей плохо. – Я волновалась. И названивала во всякие ветеринарные клиники – посоветоваться.

– Да, собаке десять лет. Не молодая… Почему так поздно рожает? Да потому что… – я покосилась на Аньку, – духом не стареет.

– Она у тебя, мать, как столетняя Сара, – заржала Надька.

По другому телефону ветеринар пытался запугивать и развести на деньги:

– Думаете, ей плохо с сердцем… Сколько говорите? Десять тысяч за кесарево… А с анестезией больше?

Наконец опытный собачий акушер подсказал мне, что вызывать врача надо не раньше, чем покажется плодный пузырь. Но, по счастью, мы обошлись без посторонней помощи.

К вечеру вторника Джуля скулила и тряслась всем телом. Потом начала тужиться. Сначала стоя, но вскоре обессилев, легла. Забилась под письменный стол Аврашки, посчитав это самым надёжным убежищем в квартире.

В перерывах между моими метаниями Надька предлагала мученицу то усыпить, то утопить, то кремировать, подсовывая мне соответствующие рекламки из почтового ящика.

– Надь, даже не начинай опять! – рявкнула я. – Из года в год одно и то же.

Пока Надька за чаем продувала свою излюбленную тему об усыплении домашних питомцев, мне было не до шуточек. Джульетта старела вместе со мной, и я искренне переживала за «старородящую». Именно это чу́дное слово услышала про себя в женской консультации – значит, и Джульке оно подойдёт. Я то и дело заглядывала сучке под хвост в надежде увидеть пресловутый пузырь.

Но вместо пузыря через какое-то время показался алый кончик языка! А вскоре и передняя часть посиневшей мордочки!

Через пару минут дети прокричали:

– Первый родился!

Щенок был угольно-чёрный с белыми пятнами.

Совершенно не похож на свою мать. И не похож на колли! Которого, хоть и считали подлецом, но всё-таки – отцом. Собака тщательно вылизывала новорожденного. Особенно в районе пуповины, пока не перегрызла её. Следующие щенята выходили быстрее и безболезненнее – угольно-чёрный, рыжий с белым. Цвета шоколада. И ещё два тёмно-коричневых с белыми пятнами – с перерывом в час-полтора. Все щенки – вылитые морские свинки. Тупые мордочки, толстые тушки. Густая шерсть и весёлые хвосты.

К ночи шестеро слепых кутят лежали в ряд у сосков.

– Не может колли быть отцом этой пестроты, – я недоумевала. – Анька, наверное, у помойки был не первый случай, точнее, не первая случка.

– Кем бы ни был наш кобель-производитель, надо потребовать с него алименты, – сурово отрезала Надин. И тут же засомневалась в осуществимости выплат. – Судя по внешности щенков, отец их – бомж и нищий…

– Да, а колли-то был породистый. Зря я его лупила, – вздохнула Анька.

Дети рассматривали новорождённых и говорили, кому какой больше нравится. Звонили друзьям и активно предлагали разбирать щенков, когда те подрастут. Надин и Анька отметили событие по-своему – громким чоканьем бокалов и перетиранием баек про «самцов-подлецов».

…Последний, седьмой, щенок родился глубокой ночью, когда все в изнеможении уснули. Обнаружили его утром – у Джулькиного живота. Он был самый маленький и рыжий. Больше всех похожий на мать.

Если с Джулькой наконец-то всё прояснилось, то над расследованием обстоятельств смерти Стаса продолжал витать туман.

Некоторые разъяснения я ожидала получить от Мультивенко. Да, губернатор позвонил-таки мне на следующий день после того, как Джулька разрешилась от бремени. Я не удивилась. Во-первых, роды у собак – к счастью. Во-вторых, интуиция подсказывала, что мы обязательно должны встретиться. Разговор по телефону был коротким, но очень добрым. Все тревоги улетучились, доверие восстановилось полностью.

Я пригласила Александра Владимировича к себе домой. Вместе с женой. Договорились на ближайшее воскресенье.