Жар небес - Сандра Браун

— Только, пожалуйста, не меняйте из-за меня своих планов.

— О нет, даже слышать не хочу о том, чтобы пропустить ужин в вашем обществе. Шейла столько рассказывала о вас, — на одном дыхании протараторила Трисия. — Извините, я вас оставлю на некоторое время. Дорогая, будь добра, принеси мне то платье, которое я просила приготовить. — Последнюю просьбу она адресовала Гейле, прежде чем скрыться за сетчатой дверью.

— Трисия! — недовольно вмешалась Шейла. Но Гейла положила ей руку на ладонь и сказала:

— Ничего-ничего, Шейла. Я все равно пойду наверх, чтобы посмотреть комнату для гостя. А ты побудь с мистером Хоктоном.

— Но ты же не горничная Трисии! В следующий раз, если она будет приставать с поручениями, пошли ее к черту.

— Сначала надо купить ей туда билет, — сказала Гейла, ласково улыбаясь, и ушла в дом.

— Прелестная девушка, — сказал Марк, когда дверь за Гейлой закрылась. — Эта не та самая, которую…

— Да, — кивнула Шейла.

Во время их долгих трансатлантических телефонных разговоров она рассказала ему о Гейле.

— Трудно поверить. — Он покачал головой. — Но ты поистине спасла ее.

— Мы подруги. Она бы тоже сделала это для меня. Марк провел рукой по ее волосам. Его глаза светились любовью и обожанием.

— Это, значит, твое жизненное кредо?

— Ты о чем?

— Спасать людей, которым до смерти необходима дружба? Мне вспомнился один лондонский бродяга, когда-то бежавший из Америки, который был отчаянно одинок. Ты пригрела и его.

— Память подводит тебя. Это именно то, что он сделал для меня.

Она приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала его в губы.

— Я никогда не смогу отплатить тебе за все. Благодарю тебя за приезд. Я даже не представляла, как ты нужен мне, пока не увидела тебя сегодня воочию.

И как всегда, когда не было посторонних, улыбка ее приобрела оттенок горечи и насмешки над собой.

— До того, как вокруг нас снова станет чересчур многолюдно, покажи мне Бель-Тэр.

— С чего начнем?

— Ты говорила, у вас есть лошади?

Когда Шейла спустилась к столу в легком ситцевом платье с оборками из муслина, Трисия уже вела Марка в гостиную. Шейла сразу заметила превращение, произошедшее с сестрой. На ней было выходное платье, гораздо более нарядное, чем приличествовало случаю. Но то, что Трисия выбрала именно это платье, было неудивительно: оно как нельзя более обтягивало ее стройную фигуру и выставляло напоказ тронутую загаром грудь.

При виде Шейлы глаза Марка вспыхнули радостью. Он подошел к ней и, взяв ее руки в свои, поцеловал в щеку.

— Какая ты красивая. Этот удушающий климат действует на тебя, как теплица на орхидею. Налить тебе?

— Да, пожалуйста.

Зардевшись от удовольствия, она устроилась на своем любимом месте, а Марк, уже успев освоиться с буфетом, готовил ей джин с тоником. Его сосредоточенность не ускользнула от Трисии, чье возбуждение дошло до точки кипения с момента появления Шейлы.

Марк поднес Шейле бокал и хотел сесть рядом, но Трисия похлопала по дивану рядом с собой, и он вежливо принял ее приглашение.

В этот момент вошел Кен и окинул всех мрачным взглядом.

— Здравствуй, Кен, — приветливо сказала Шейла.

— Я звонил тебе в контору. Болван, взявший трубку, сказал, что в больнице что-то произошло. Я звонил в больницу. Никто не мог мне ничего толком объяснить.

— Ничего страшного не произошло. Просто папу завтра выписывают из больницы.

Но эта новость не смогла согнать морщины с хмурого лица Кена.

— А ко мне неожиданно приехал Марк, — заторопилась Шейла. — Все произошло так внезапно, что сразу у меня просто не было возможности позвонить тебе.

Она представила его Марку. Марк встал, и рука Трисии соскользнула с его колена. Мужчины пожали друг другу руки, причем мрачное выражение лица Кена не изменилось. Шейла заранее была уверена, что Кен возненавидит Марка с первого взгляда. Видимо, так и случилось.

— Может, кому-нибудь налить еще стаканчик? — спросил он, приближаясь к буфету.

Он бросил взгляд на жену, которая полностью завладела Марком и рассказывала ему о своих победах в качестве королевы Лорентского округа.

Шейла была вне себя. Почти час она наблюдала, как Трисия гладит бедро Марка. Она терпела, сколько могла, и жеманство, и наглый флирт, и отвратительные сахарные воспоминания, пока не почувствовала, что дошла до предела.

Чего она добивается? Чтобы Шейла ревновала? Или это делается назло Кену? А может, просто Трисия так развлекается? Она узурпировала право на Марка, а тот слишком вежлив, чтобы выразить неудовольствие. Так или иначе, все это гадко до тошноты.

— Обед готов, мисс Крэндол, — провозгласила миссис Дан, появившись под аркой.

— Благодарю вас. — Шейла была настолько рассержена, что с трудом говорила. — Мы идем.

Трисия бросила на кухарку ненавидящий взгляд за то, что та обратилась со своим приглашением к Шейле, а не к ней. Затем захватила в свою собственность локоть Марка и встала вместе с ним, исподволь прижимаясь к нему грудью.

— Марк, вы проводите меня в столовую? Кен, пригласи Шейлу.

Кен торопливо проглотил крепкий двойной бурбон и понес с собой кувшин. Другой рукой он взял локоть Шейлы, и все четверо вышли в холл и направились в столовую. Марк отодвинул стул для Трисии. Усевшись, она призывно улыбнулась через плечо.

— Сядьте со мной рядом, Марк. Кен и Шейла сядут напротив. Папа всегда сидел во главе стола. Было бы отлично, если бы он мог быть сейчас с нами, правда?

Обстановка понемногу накалялась. А когда Трисия с присущей ей резкостью стала выговаривать мужу, что он слишком много пьет, в воздухе запахло скандалом.

Затем она снова вернулась к задушевной беседе с Марком, который внимал ей с благородным терпением.

С появлением каждого нового блюда напряжение за столом росло. Шейла была возмущена и раздосадована. Кен озлобился на весь мир. Марк беспокоился, видя, что в глазах Шейлы потух огонек радости. И только Трисия была в восторге.

Когда подали десерт, скандал все-таки разразился. Трисия выдала какое-то остроумное, на ее взгляд, замечание и, хихикая, навалилась грудью на руку Марка. Он тоже засмеялся, но это был странный смех. Вытащив руку из-под Трисии, он взял льняную салфетку и промокнул губы.

— Прошу вас, Трисия, не тратьте напрасно ваши усилия.

Она резко прекратила смеяться и уставилась на него пустым взглядом.

— Что вы имеете в виду?

— Я не рассержусь на вас, если вы оставите в покое мою ногу под столом и перестанете демонстрировать совершенство вашей обнаженной груди. Уверяю вас, меня это нисколько не интересует.