Врата изменников - Энн Перри

– Мягко говоря, вы сразу же решили ввести меня в заблуждение. – Доктор Меррей откинулся на спинку кресла. Он сидел за огромным письменным столом орехового дерева и с неприязнью смотрел на непрошеного гостя. – На каком основании вы ведете расспросы о злосчастной смерти сэра Артура Десмонда? Коронер, проведший дознание, уже вынес свое заключение о причинах смерти, и дело закрыто. Не понимаю, зачем понадобилось дальнейшее расследование и какую пользу оно принесет?

Томас предвидел, что разговор будет не из легких. Даже если Меррей тоже окажется членом Круга – а Питт подозревал это, – уловки, пущенные им в ход в беседе с Осборном, едва ли возможны. Этот медик слишком уверен в себе, и его не одурачишь. Он также наверняка является более крупной фигурой в иерархии братства, и, должно быть, ему все известно о полицейском Питте и его неприязни к Кругу, а также о совсем недавнем его отказе вступить в общество. Томас прогнал еще более неприятную мысль о том, что Меррей может сам быть главным исполнителем и палачом организации. Все это стремительно пронеслось в его голове, пока он сидел в кабинете врача за плотно закрытой дверью и с опущенными тяжелыми бархатными занавесями на окнах. Хотя за ними было солнце и весенняя улица, запруженная экипажами, двойные рамы не пропускали сюда шум города. Томасу сразу стало трудно дышать, и он испугался тесного пространства, словно его заточили в темницу.

Он хотел было пустить в ход невинную ложь: сказать, что коронер, мол, не удовлетворен результатами опроса свидетелей, однако вовремя остерегся. Судебный следователь ведь и сам мог оказаться членом «Узкого круга». По сути, им мог быть кто угодно, даже кто-то из помощников самого Питта. Он, к примеру, считал, что Телман, озлобленный и недовольный своим положением, вполне мог бы посвятить себя служению таким целям. «Может, я просто слеп и уже ничего не замечаю?» – пришло в голову суперинтенданту.

– Я близкий друг Мэтью Десмонда, – начал он громко и уверенно. Это, по крайней мере, было правдой. – Он попросил меня узнать кое-что важное для него. В данный момент он нездоров. Несчастный случай на улице несколько дней назад. Он серьезно пострадал. – Томас внимательно следил за лицом Меррея, но оно не дрогнуло. Глаза медика смотрели спокойно.

– Сожалею, – посочувствовал тот. – Надеюсь, ничего серьезного?

– Кажется, обошлось, но все равно очень неприятно. Его могли убить.

– Боюсь, что это у нас стало уже обыденным.

Не тайная ли это угроза? Или просто здравое рассуждение прагматика?

– Что же вы хотите узнать, мистер Питт? – продолжил разговор доктор, сложив на животе руки. Глаза его внимательно и серьезно смотрели на полицейского. – Если вы действительно друг Мэтью Десмонда, то вам было бы лучше убедить его в том, что смерть его отца во многом следует считать милосердием свыше, не позволившим болезни окончательно разрушить его психику, а с нею – и его репутацию, что он, возможно, и сам сознавал в моменты просветления. С этим трудно смириться, но это проще и справедливее осознать, чем бороться с правдой, что может привести ко многим неприятностям. – Улыбка мелькнула на его губах и тут же исчезла. – Все, кто чтил и уважал сэра Артура, а таких немало, хотели бы сохранить его в своей памяти таким, каким они знали его всегда. А если начать ворошить все снова и снова, то этого, увы, не получится. – Он не сводил глаз с посетителя.

На какой-то момент Томасу показалось, что это угроза. Те, кто знал сэра Артура, – это, конечно же, члены Круга, их много, и они могущественны не только своим числом, но и влиянием. Они нанесут ответный удар, если Мэтью будет непреклонен.

Но потом Питт засомневался: где у него доказательства? Меррей – всего лишь врач, констатирующий очевидное. «У меня самого, – подумал полицейский, – уже начинаются маниакальные явления, мания преследования, я везде вижу заговоры, обвиняю невинных людей…»

– Мне легче будет переубедить Мэтью, если я смогу узнать факты, конкретные детали, – сказал он, тоже не сводя глаз с врача. – Например, когда-нибудь раньше вы прописывали сэру Артуру опий? Или он впервые воспользовался им? Насколько вам это известно?

– Впервые, – ответил медик. – Он сам мне это сказал. Но я подробно объяснил ему как свойства этого лекарства, так и необходимость осторожного с ним обращения. Разъяснил, как и когда принимать, какая нужна доза, чтобы сон был близким к нормальному.

– Разумеется, доктор, – согласился Томас. – Но в его состоянии… Он не мог что-нибудь перепутать, забыть? Ведь он бывал временами не в себе?

– Таким я его не видел. – Меррей должен был сказать это, чтобы обезопасить себя, и суперинтендант ждал этого. – Но я знал от других, что он стал одержим странными идеями, весьма странными. Я понял вашу мысль, мистер Питт. Он мог забыть мои наставления и принять смертельную дозу, ожидая от нее лишь легкого полуденного сна. Мы не можем знать, какие мысли были у него в голове в тот момент. Бедняга.

– А как было приготовлено снотворное?

– В порошках, как обычно. – Доктор слегка улыбнулся. – Каждая порция отдельно, в бумажной обертке. В этом случае трудно превысить дозу, мистер Питт, если, конечно, по забывчивости и рассеянности не принять две подряд. Я сожалею, что не могу никак подкрепить вашу теорию какими-либо деталями. Сам я обычно принимаю именно такие меры предосторожности.

– Понимаю. – Но это не означало, что Томас поверил ему. Этот человек имел все возможности расфасовать какое-то количество порошка в смертельных дозах и положить их вместе с обычными. Питт сохранил на своем лице вежливое любопытство. – А когда сэр Десмонд посетил вас, доктор Меррей?

– Впервые это было осенью восемьдесят седьмого года, по поводу гиперемии, проще говоря – застоя крови в легких. Я смог ему помочь, и он полностью вылечился. А если вы имеете в виду его последний визит, то я сейчас посмотрю… – Он справился с календарем. – Это было двадцать седьмого апреля. – Врач улыбнулся. – В четыре сорок пополудни, если быть совсем точным. Визит длился полчаса, не больше. Сэр Артур был очень взволнован… к сожалению, должен сказать. Я сделал все, чтобы успокоить его, но это мне не удалось. Не хочу много на себя брать, но, по-моему, он был уже в том состоянии, когда медицина бессильна.

– Вы сами приготовили порошки, доктор?

– Нет, нет. Я не держу у себя запасов лекарств, которые прописываю пациентам. Я дал ему рецепт, и, полагаю, он заказал порошки в аптеке. Я порекомендовал ему мистера Портеуса с Джермин-стрит. Это прекрасный человек, знающий свое дело и весьма добросовестный. Я был предельно точен в указаниях, какая должна быть расфасовка, и каждая доза имела отдельную упаковку. Сэр Артур уже бывал в этой аптеке и обещал зайти туда и в этот раз.

– Что ж, благодарю вас, мистер Меррей. Вы были весьма терпеливы. – Питт встал. Он узнал немногое, но решил больше не рисковать и не задавать вопросов, которые могли бы вызвать подозрение, что его снова интересуют дела «Узкого круга» или что он подозревает убийство. Этим он ничего не добьется, да и свою жизнь поставит под угрозу. Уж это он знал.