Стилист - Александра Маринина

Предпраздничные дни таили в себе серьезную опасность. Ужчто-что, а законы невезения Настя Каменская знала как свои пять пальцев. Всоответствии с одним из этих законов, чем ближе «длинные» праздники, тем большевероятность того, что откроются новые неожиданные обстоятельства, которые нужнобудет немедленно проверять. Особенно результативно идет такая проверка, когдавсе разъезжаются и отдыхают. Никого нигде не найдешь, не застанешь и на работуне вытащишь. А начало мая обещало быть весьма в этом плане удачным: четыревыходных, потом четыре рабочих дня, потом три выходных. И негосударственныеструктуры устраивают себе сплошной праздник, пренебрегая жалкими четырьмя днямимежду официальными выходными.

Нынешний год ничем от прошлых лет не отличался,добросовестно следуя когда-то сформировавшемуся закону. В аккурат 29 апреля былпроведен повторный обыск на квартире Черкасова, внимательный, неторопливый, вотличие от первого, проведенного сразу после задержания. В результате этогообыска были обнаружены две вещи: тщательно спрятанный блокнот, исписанныйпочерком, явно не принадлежащим самому Черкасову, и следы специфической грязипод ковром.

Содержание записей в блокноте говорило о том, что еговладелец увлекался компьютерными играми. Вполне вероятно, что это был блокнотОлега Бутенко. В тот же день связались с его родителями, но версия неподтвердилась. Во-первых, Олег играми не увлекался и дома у него компьютера небыло. А во-вторых, почерк был явно не его. Конечно, в таких вопросах слово«явно» права на существование не имеет. У родителей Бутенко взяли образцынаписанных им текстов – тетради, блокноты, записки, и отправили на экспертизу.

А сам Михаил Черкасов ничего вразумительного по поводублокнота объяснить не смог, и это Юре Короткову очень не понравилось.

– Вы когда-нибудь видели этот блокнот? – спросилон, приехав на квартиру, где в полной изоляции и под неусыпной охранойнаходился Черкасов.

– Нет, никогда, – покачал головой Черкасов.

– Как он мог попасть в вашу квартиру?

– Наверное, это блокнот Олега, – неувереннопредположил он.

– Мы это проверим. А если это не его блокнот, то чей?

– Понятия не имею.

– Вы можете перечислить людей, которых приводили к себепосле смерти Бутенко?

– Я никого не приводил. Если вы имеете в виду моихпартнеров, то я сам к ним ездил.

– А не партнеры? Просто знакомые, соседи, родственники?

– У меня никто блокнот не оставлял. Я совершенно точноэто помню.

– Тогда как он мог к вам попасть?

– Не знаю.

– К Олегу в ваше отсутствие мог кто-нибудь приходить?

– Вряд ли. Он же прятался. Значит, со старыми знакомымион бы побоялся вступать в контакт.

– А с новыми?

– А где бы он их взял? – ответил Черкасов вопросомна вопрос. – Он ведь из дома не выходил.

– Как вы можете быть уверены? – возразилКоротков. – Вы уходили на работу, а Бутенко оставался один. Мало ли как онпроводил время в ваше отсутствие.

– Но он же прятался, скрывался… Он очень боялся технаркодилеров, у которых украл товар.

Больше ничего Юра от него не добился. А когда стало понятно,что найденный блокнот принадлежал все-таки не Бутенко, Настя сказала, чтопридется предъявлять его родителям всех погибших юношей. И невиновностьЧеркасова в убийствах снова оказалась поставленной под сомнение…

Для того чтобы быстро получить хотя бы поверхностноезаключение о следах грязи, обнаруженных под ковром, который покрывал пол вкомнате Черкасова, Коле Селуянову пришлось употребить все свое красноречие,обаяние и некоторую сумму денег, истраченную на очередную бутылку. Экспертсказал, что это земля, смешанная с песком и бетоном. Причем бетон довольнодефицитной марки.

– Откуда-то со стройки приволокли на ботинках, –заявил он.

30 апреля был коротким днем, после обеда все учреждения, втом числе и государственные, уже не работали, и Коля, как ни старался, ничегоне успел. Вопрос о том, откуда получали и кому отгружали этот дефицитный бетон,пришлось отложить. Прошли те времена, когда по звонку из милиции служащиебросали праздничное застолье и мчались на работу, чтобы выдать нужную справку.Никто теперь милицию не уважает…