Плата за страх - Петр Акимов

— Вот вариант, который мы составили. — Семенов, ничего не заметив, выложил перед хозяином листки.

Так и не высказав недовольства, Гаврилов молча протянул первый экземпляр через стол Тамаре Владиславовне. Достал из внутреннего кармана и подал ручку, кивнул с улыбкой и погрузился в чтение второго.

Молодец! Не могла она не восхититься тем, с какой быстротой он использовал себе на пользу неблагоприятную вроде бы ситуацию. Да, ему перебили разговор. Но зато теперь принесенные документы позволяли Тамаре не просто посидеть, а именно поработать на том месте, которым ее соблазняют. Причем имея самого Гаврилова на месте визитера-просителя.

Безусловно, работать с Олегом выгодно не только материально. Он сам по себе — целый университет. Правда, раньше, когда Тамара молиться на него была готова, она и впитывала его науку, как губка. Ей не в тягость было по пять-шесть раз переделывать, шлифовать, пока ему не понравится. О, тогда его одобрение для нее было всем.

Просмотрев принесенный Семеновым проект, она поняла, что как работник он не слишком. Затянув, видимо, с выполнением распоряжения Гаврилова, он ухватился за тот вариант, который подготовила она. Кое-что наспех подправили, уточнили в свою пользу. Причем именно то, что для «Аметиста» было не столь важно. Что и включили в документ ради торга — чтобы было в чем уступить, изображая покладистость. Причем несколько существенных для себя нюансов они, похоже, попросту не заметили в спешке.

Теперь, коль они уже внесли свою правку, получалось, что выигрыш за ней. Сейчас Тамара Владиславовна, согласившись с их трактовкой, уже как бы идет им на уступки. Она посмотрела на Гаврилова. Он тут же поднял голову, и она по его взгляду поняла, что Олег Викторович тоже уловил суть. Он хмыкнул, и она невольно улыбнулась в ответ. Приятно понимать друг друга без слов. Он сейчас не в том положении, чтобы выматывать ей душу придирками. Этот договор — мелочь при его объемах и в сравнении с тем, что ему нужно от нее. И если подчиненные схалтурили, ему придется согласиться с тем, что они дают.

От этого мгновенно вернувшегося взаимопонимания ей стало… великолепно!

«Что же это я за уродка такая? — улыбаясь еще шире, подумала Панкратова. — То мне на него плевать, как снеговику на мороз. То потому, что в работе мы как одно целое, в экстаз впадаю».

— Если хотите подправить, — опять некстати высунулся Семенов, — можно прямо на компьютер — вот, тут есть ноутбук.

Он подскочил к шкафу и достал из-за дверцы матово-серый параллелепипед.

Панкратова на мгновение замерла с открытым ртом.

— Извините, — побледнев, попросила она Гаврилова, вставая, — мне нужно выйти. Всего несколько минут!

— О чем речь, — с тревогой глядя на нее, встал Олег Викторович. — Тут есть комната.

— Да? Спасибо…

Заперев за собой дверь шикарного санузла, она присела на край овальной джакузи. Осенившая ее мысль была настолько неожиданной и ужасной, что вызвала тошноту. Но сейчас уже все прошло. Панкратова достала мобильник и, молясь, чтобы он тут сработал, набрала номер Кузнецовой. После нескольких томительно долгих гудков послышался голос Надежды:

— Алло?

— Надя, это я. Я поняла, кто в «Аметисте» предатель, — Бутицкий. Лев Александрович.

— Да? А кто он?

— Начальник отдела маркетинга.

— Очень кстати. — Голос Надежды звучал с такой тоской, точно она потеряла нечто очень важное. — А то у нас с информацией туговато.

— Почему ты так говоришь? Что-то случилось? С Зайкой?!

— Нет, с ней все в порядке. И вообще — все в порядке.

— Но я же слышу!

— Знаешь, не все, что слышишь, нужно выяснять. Устала я, понятно? И конца-края не видать. Так что этот Бутивский? Ты уверена? Нам сейчас ошибаться некогда.

— Бутицкий, а не Бутивский! Понимаешь, я вспомнила: то письмо, которое они мне на компьютер прислали, заканчивалось таким червяком-заставкой. Ну, рисунок-мультик такой, понимаешь?

— И что?

— Этого червячка Воротников сам программировал. По-моему, он хотел сперматозоид изобразить. У него бывают приступы, когда он всякой ерундой занимается. Но поставил он их только на ноутбуки. Чтобы подогнать программу под другие компьютеры, шефа уже не хватило. Всего было пять ноутбуков. Один у меня дома — им Зайка пользовалась, второй у меня в комнате, на него я и принимала сообщение, третий — заперт у шефа, четвертый грохнули, он поломан. А пятый еще числится за отделом Бутицкого, его сперли. Вот он сам его и спер, я теперь уверена. И вот почему он вчера от меня глаза прятал!

— Жидковато, рыбка. С этим мы из него ничего не выбь… Я хочу сказать: это подозрения только. Он упрется — и все.

— Не упрется. Я знаю, почему он на это пошел. Помнишь, я тебе рассказывала про сравнительный анализ? Так вот, анализ расходов на командировки и междугородные разговоры по отделу Бутицкого доказывает, что клиентов было на самом деле гораздо больше, чем он отчитывался. В том числе в тех городах, куда он якобы съездил впустую. Понимаешь? Он от имени фирмы обслуживал людей, но все комиссионные брал себе. Доказать — раз плюнуть.

— Большие там деньги?

— Порядка тридцати — сорока тысяч точно. Может, и больше. Но дело не только в них. Узнав об этом, Воротников его точно выгонит. Да так, что Бутицкий не скоро приличное место найдет! Вот он и захотел хапнуть. Все и сразу.

— Интересно. А шефу своему ты что-то говорила?

— Нет. То не была уверена, то он болел.

— Вот и хорошо. Молодец! Мы этим займемся. Я тебе перезвоню. Пока!

Тамара Владиславовна сложила плоскую трубку, сунула ее в карман приталенного бело-черного жакета и подошла к огромному зеркалу. Пусть мстительность не лучшее качество. Пусть желать другому зла и делать другому зло — нехорошо. Но от мысли, что негодяй, посмевший покуситься на ее дочь, будет мучиться, ей стало приятно. Глаза стали сумрачными, как малахит, а губы разошлись в усмешке: как здорово, что есть на свете люди, которые за нее отомстят.

Или — вместо нее?

Она вернулась в кабинет такой веселой, что Гаврилов, встретивший ее встревоженным взглядом, тоже обмяк и улыбнулся.

— Ну, что? — кивнул Олег Викторович на бумаги. — Подписывать?

— Конечно! — Она протянула ему ручку.

Он подписал оба экземпляра и, отправив Семенова ставить печать, уточнил с той же добродушно-уважительной улыбкой:

— Значит, торопить не буду. Уладь там все, закруглись. Подготовь уход. Я тебя могу ждать столько, сколько надо. Но и не тяни. Мне действительно сейчас трудно — без тебя.

Когда они вернулись в его кабинет и она уложила договора в свою папку, он попросил:

— Мне очень тяжело сейчас с тобой расстаться. Может быть, мы вместе поужинаем? Обещаю не приставать! Просто поговорим.