Белая волчица - Владимир Колычев

Гипноз – это особое, измененное состояние. Человек зависает между сном и явью, теряется в действительности, не соображает, что происходит. Даже если и понимает, то на уровне подсознания, рефлексов, заложенных природой. Антенна в его мозгу открывается для приема сигналов извне, дешифратор между ним и сознанием бездействует.

Но чтобы манипулировать человеком, его еще нужно ввести в состояние транса. А сделать это непросто. Одной силы воздействия мало, нужны знания, умения, специальная техника и хитрость.

– Да, я умею подавлять чужую волю. Вернее, когда-то могла это делать, – со вздохом проговорила Лена.

Она смотрела на собеседника, но тот не откликался на ее взгляд. Ни в глаза не смотрел, ни на руки. Но при этом он видел ее через зеркало, которое висело сбоку от нее. Возможно, этот тип мнил себя Персеем, который сражался с Медузой горгоной.

Видный мужчина, интересный. Неважно, что ему далеко за сорок. Лена давно уже заметила, что ей нравятся мужчины в возрасте. Вряд ли это какая-то особая форма извращения, геронтофилии, хотя комплексы из детства в ней определенно присутствовали.

Девчонка росла без отца. Тот бросил их с мамой, когда ей было восемь лет. Она помнила его и очень любила до сих пор – так же сильно, как и ненавидела. Лена не могла простить его измену.

В каждом взрослом мужчине она прежде всего видела отца. Ей нужна была забота и ласка, а секс – это всего лишь средство удержать человека возле себя. Лена ведь понимала, что от нее требовалось Ивану и Антону. Они не видели в ней дочь, да она, в общем-то, на это и не напрашивалась. При всех своих комплексах, взятых из детства, Лена прекрасно осознавала реальность. Только вот прощать она так и не научилась.

– Что значит могла?

– Вы меня очень напугали, я пережила сильный стресс. С тех пор как отрезало.

– Как мы тебя напугали?

– Здравствуйте! А кто стрелял в нас?

Она возвращалась из магазина, переходила дорогу, и тут вдруг кто-то сзади навалился на нее. Подъехала машина, девушку затолкнули в салон. И вот Лена здесь, в большом, ярко освещенном помещении без окон. Ее вывели сюда из комнаты, в которой она находилась в ожидании этого мужчины.

Да, действительно видный дядечка. Статный, подтянутый, кожа суховатая, не дряблая, наверняка приятная на ощупь. Правильные черты лица, породистый нос, пышные волосы с проблеском благородной седины. Он и в самом деле хорош собой. Что ж, тем легче будет лить елей на его седины.

– Кто стрелял?

– А кто меня похитил?

– Тебя не похитили, просто привезли на разговор.

– И с кем я говорю?

– Можешь называть меня Василием Алексеевичем.

Лена посмотрела на мужчину так, как будто собиралась проникнуть взглядом в глубину его души, узнать, правду он говорит или обманывает. Уж она-то знала, как легко человек может соврать. Сама не без греха. Да и какой это грех, если сама жизнь – сплошной обман?

Да и не врала она – тому же Кустареву, например. Девушка даже не выкручивалась, когда он допрашивал ее. Просто у нее правда такая, не каждому понятная.

Лена показывала, что пыталась воздействовать на мужчину, но в ее взгляде не было сил. Она никак не могла проникнуть в чужие мысли, поэтому обессиленно опустила голову. Пускать пыль в глаза девчонка умела. Сама жизнь научила ее этому искусству.

– Хорошо, пусть будет так, – тихо сказала она.

– Тебе не интересно знать, о чем пойдет разговор?

– Да ваш босс уже предлагал мне работать на него.

– Это ты про Лукомора?

– Да, про него. Если вы думаете, что это я отправила его в полицию, то ошибаетесь. Я с ним всего лишь поговорила.