Бархатная смерть - Нора Робертс

Именно это – попытка отнять у него не только жизнь, но и честное имя и стояло у нее поперек горла, вдруг поняла Ева.

– Но видишь ли, в чем дело, убийца вколола ему возбудитель стояка. Средство не было проглочено. Держу пари, она вколола ему эту дрянь уже после того, как накачала его барбитуратами.

– Хочешь, чтоб я проверил, повозилась ли жена с золотой коробочкой?

– Да. Если сможешь ее вскрыть, проверь, было ли что-то взято или добавлено перед его смертью. За пару дней, скорее всего. Жена отчалила из Нью-Йорка пятнадцатого числа.

– Дай мне с ней поиграть. – Фини пометил пластиковый мешочек своими инициалами, распечатал его и вытянул контейнер. – Тяжелая, сволочь. Так, что тут у нас? Голосовой и ручной режим. Если она действовала вручную, трудно будет распознать. Да даже если голосом, адвокат возразит, что она его жена. Заполнила коробочку или добавила по его просьбе. Даже снотворное. Его-то больше нет, он уже ничего сказать не сможет.

– Давай продвигаться шаг за шагом.

Ева оставила его развлекаться, а сама двинулась в обратный путь. Надо будет узнать, удалось ли Пибоди созвониться с жиличкой Бебе Петрелли. Потом надо будет начать работу над другими возможными кандидатками, которых Ева нашла в файлах. Надо выявить все вероятности.

У Евы было предчувствие, что вероятность по Бебе Петрелли с учетом всех данных будет высока. Но…

Она резко остановилась, увидев Бенедикта Форреста у входа в свой «загон». О господи! Стоит ей отлучиться хоть на минуту, как ее уже ждет кто-то из гражданских.

Форрест бросился к ней навстречу.

– Лейтенант Даллас, мне надо с вами поговорить.

Поскольку Ева была не прочь провести с ним раунд, она сделала приглашающий жест рукой:

– Давайте поговорим у меня в кабинете.

Ева пошла вперед, но по дороге перехватила взгляд Пибоди и, заметив блеск в этом взгляде, пропустила Бена вперед.

– Проходите, – Ева указала рукой на дверь своего кабинета, – я сейчас. Одну минуту.

Огибая столы, она подошла к Пибоди.

– Что у тебя?

– Чарльз с Луизой женятся!

– Знаю. Ты успела…

– Я знаю, что ты знаешь, потому что Чарльз только что мне сказал, что он тебе сказал. А ты мне не сказала. Целое утро прошло, а ты – ни словечка!

– Мне и без этого было о чем подумать.

– Но это же грандиозная новость! – Пибоди буквально подпрыгивала на стуле, и Ева подумала: что такое есть в свадьбах, из-за чего взрослые, вроде бы разумные женщины начинают скакать? – Это же супер-супер! И он сказал, что отказался от лицензии компаньона, и что он открывает собственную практику, и у них будет свадьба в вашем доме через пару месяцев, и…

– О черт, Пибоди, меня в кабинете ждет человек, связанный с делом об убийстве. Может, отложим разговор о свадьбах до другого раза?

– Но это же так мило! И так романтично.

Ева наклонилась над столом.

– Я вам запрещаю сидеть и мечтать о свадьбах за рабочим столом, детектив. Только не в моем «загоне». Разве что после того, как вам позвонит Ава Эндерс и продиктует полное признание. И еще: слова «мило» и «романтично» не должны срываться с ваших губ в моем присутствии, если только они не пронизаны – или как там это называется? – пропитаны сарказмом. А теперь докладывай.

– Да ну тебя. Зануда!

– Для вас, детектив, лейтенант Зануда. Итак, Нина Коэн.

– Насколько ей известно, Петрелли не покидала свой дом в ночь убийства. Но она уверяет, что Петрелли никогда не выходит из дому после полуночи, так что она просто предположила, что и в ту ночь было то же самое. – Пибоди выразительно взглянула на часы. – Скоро-скоро тебе придется расстаться с двадцаткой. Ты мне должна, не забыла?

– Это мы еще поглядим, кто кому двадцатку задолжал, – предупредила Ева и отправилась в кабинет.

Бен ходил взад-вперед. Ева даже из-за двери слышала, как топают его ноги по ее истертому полу. Впрочем, она и сама частенько ходила взад-вперед, когда ее что-то беспокоило.

– Извините, что заставила вас ждать, – сказала она, входя. – Садитесь.

– Вы подозреваете Аву?

Ева закрыла за собой дверь. С закрытой дверью ее кабинет превращался в спичечный коробок, но так хоть можно было поговорить с глазу на глаз.

– Есть у меня такая привычка: видеть в людях подозреваемых.

– Но если вы тратите время, подозревая человека, который никоим образом не мог убить моего дядю, значит, вы не подозреваете человека, который его действительно убил. – Бен обхватил голову руками. – Леопольд Уолш рассказал мне, что вы приходили и расспрашивали о ней. Он уже склонен верить, что вы правы, и счел своим долгом меня предупредить. Будто она может удушить меня в собственной постели или что-то в этом роде. Безумие какое-то!

– Ваш дядя был очень богатым человеком. Теперь она стала гораздо богаче, чем была при его жизни.

– Я тоже. Если все считать в проклятых долларах и центах, я стал гораздо богаче.

– Доллары и центы являются старым добрым, хорошо испытанным мотивом убийства.

– Да ее в стране не было! – взорвался Форрест. – А теперь вы затребовали досье персонала и добровольцев, женщин, чьи дети участвуют в наших программах. Боже милостивый!

Ева присела на краешек своего стола.

– А вы так страстно ее защищаете…

– Я – единственный, кто у нее остался. Единственный близкий родственник. – Он принялся тереть виски, словно у него болела голова. – Дядя Томми хотел бы, чтобы я о ней позаботился, поддержал ее и – вы чертовски правы! – защитил ее.

– У меня сложилось впечатление, что раньше вы с Авой не были так близки.

– Как я уже сказал… – и голос, и красивые зеленовато-ореховые глаза Бена стали ледяными, – я ее единственный родственник.

– И на двоих вы владеете чуть ли не всеми акциями «Всемирного спорта Эндерса». Я полагаю, подобные вещи сближают людей, – как ни в чем не бывало продолжила Ева.

Лед растаял так быстро, так мгновенно превратился в полыхнувшее пламя, что Ева даже удивилась, как Бен удержался на ногах.

– Это… это омерзительный и гнусный намек.

– Ну почему же, вы здоровый одинокий мужчина. Она привлекательная женщина.

– Она – жена моего дяди. Его вдова. Боже, неужели у вас такие низменные мысли? Вы что, все всегда превращаете в непристойность и безобразие?

– Не я, убийство все превращает в непристойность и безобразие, мистер Форрест. И у вас, и у Авы прочное, надежное алиби. Это даже подозрительно, что у вас обоих такое надежное алиби.