Вниз по реке - Джон Харт

Робин прервалась, и по ее голосу я понял, что обстановка накаляется. Обращалась она не ко мне. «Сядьте, сэр. Мне надо, чтобы вы немедленно сели, прямо вот здесь. Эй, прекратите!»

– Мне уже пора, Адам. Я хочу, чтобы ты знал, что УБН^[31] посылает своих парней взглянуть на то, что мы захватили. Может, они захотят пообщаться с тобой. А может, и нет. Не знаю. Поговорим позже.

– Погоди минутку! – сказал я.

– Только быстро.

– Мне нужно имя женщины, которая подала заявление на Дэнни Фэйта.

Робин сохранила молчание, и я опять услышал того мужика. «Заткнись! Заткнись! Заткнись!» А потом женщина, очевидно, его жена, заорала: «Не приказывай мне заткнуться, лживая ты жопа, изменщик поганый!»

– А зачем тебе? – спросила Робин.

– Насколько я могу судить, она последняя видела Дэнни живым. Кому-то надо с ней поговорить. Если Грэнтэму неохота тратить на нее время, тогда, черт побери, я сам с ней пообщаюсь!

– Не путайся под ногами у Грэнтэма, Адам. Я тебя уже предупреждала. Он такого не потерпит. Если выяснит, мало не покажется.

– Так скажешь или нет?

Я услышал, как она шумно выдохнула.

– Ее зовут Кэндис Кейн. Сокращенно Кэнди.

– Ты серьезно?^[32]

Голоса вокруг Робин нарастали – два озлобленных супруга или сожителя, готовые разорвать друг друга в клочки.

– Мне пора, – повторила Робин. – Она есть в справочнике.

* * *

Автомобиль встретил меня мягкой кожей и знакомыми запахами; мотор заработал так тихо, что я его почти не слышал. Я опустил окна, чтобы выгнать жар, и ощутил вокруг себя всеохватную ширь земли. На миг это подарило чувство спокойствия и уюта, но этот миг был недолгим. Мне нужно было поговорить с отцом.

Отъехав от крыльца Долфа, я двинул к дому отца. Его пикапа на обычном месте не было, но на крыльце в кресле-качалке покачивалась Мириам. Я вышел из машины и поднялся к ней. Она подняла на меня взгляд, но ее глаза ничего мне сказали. Я подумал об острых лезвиях и порванных в клочья сердцах.

– Ты как? – спросил я.

– Нормально.

– Что делаешь?

– Ты когда-нибудь чувствуешь необходимость остановиться, всего на секундочку, перед тем как войти в комнату? Вроде как тебе нужно последний раз свободно вдохнуть перед тем, как придется столкнуться с тем, что ждет тебя с обратной ее стороны?

– Думаю, что да.

– Вот и мне сейчас нужен такой вот последний свободный вдох.

– Сейчас очень много чего происходит, – сказал я.

Она кивнула, и я увидел, что ее волосы выбились из-под гребенки, под которую были убраны наверх. Длинные черные пряди струями водопада свесились над воротничком.

– Это пугает, – отозвалась она.

Вид у Мириам был такой печальный, что мне захотелось прикоснуться к ней, обнять за плечи, – но я не стал. Это могло и причинить боль, и испугать ее. Последние несколько дней тяжело дались всем, но Мириам казалась почти что прозрачной.

– Насколько я понимаю, папы нет дома.

– Да, машины не видно. Только мама, по-моему. Я тут уже довольно давно сижу.

– Мириам, – начал я. – Есть у тебя какие-нибудь мысли, кто мог захотеть убить Дэнни?

Она помотала головой, а потом вдруг остановилась, задумчиво отведя подбородок в сторону.

– Что такое? – спросил я.

– Ну был один случай, месяца четыре назад… Кто-то довольно сильно его избил. Он не стал про это рассказывать, но Джордж сказал, что это наверняка какой-то букмекер из Шарлотта.

– Да ну? И Джордж знал, что за букмекер?

– Сомневаюсь. Он просто сказал, что Дэнни наконец-то получил по заслугам. Когда я спросила, что он имеет в виду, Джордж сказал, что Дэнни вконец распоясался и в результате за это поплатился.

– Это Джордж так сказал?

– Да.

– А ты не знаешь, где сейчас Джейми?

– Нет.

– Погоди-ка секундочку…

Я набрал номер Джейми на мобильнике. После четырех гудков включилась голосовая почта.

– Джейми, это Адам. Мне нужны имена тех букмекеров. Позвони мне, как только получишь это сообщение.

Закрыв телефон, я положил его на соседнее кресло. Мириам казалась такой хрупкой, будто могла в любой момент рассыпаться на куски.

– Все будет хорошо, – сказал я ей.

– Знаю. Просто все это так тяжело… Папа такой грустный. Мама расстроена. Грейс…

Мы секунду помолчали.

– Как думаешь, Долф мог убить Дэнни?

– Бог свидетель, Адам, – не имею ни малейшего представления. Мы с Долфом никогда не знали друг друга настолько хорошо, и на самом-то деле Дэнни я тоже особо не знала. Он был старше, наемный работник… Мы практически не общались.

Внезапно мне пришла в голову одна мысль. По словам Мириам, Джордж подал избиение Дэнни как нечто, чего тот давно заслуживал. Не слишком-то любезно, подумал я, и представил Джорджа тогда за завтраком – как он раскипятился, когда речь зашла о Дэнни.

«Дэнни как-то сказал, что я шут гороховый. Говорил Мириам, что ей не стоит встречаться с шутом».

Я тогда высказал предположение, что Дэнни вспоминал какого-то другого Джорджа Толлмэна.

«Да ну его тогда в жопу! Вот что я тебе на это скажу».

Я внимательно посмотрел на Мириам. Не хотелось без нужды ее расстраивать. Насколько я мог судить, в Джордже Толлмэне никогда не было бойцовской косточки; но я не мог не спросить:

– Мириам, а у Джорджа с Дэнни были какие-то контры? Проблемы? Что-нибудь в этом роде?

– Да не особо. Когда-то они дружили. Потом дружба закончилась. Один из них вырос, другой – нет. Не думаю, что были какие-то контры, помимо этого.

Я кивнул. Она была права. Дэнни отличался удивительной способностью злить других людей. Просто так уж он был устроен. Ничего больше.

– А как насчет папы и Дэнни? – спросил я. – У них были проблемы?

– А зачем ты вообще спрашиваешь?

– Копы сомневаются в признании Долфа. Они думают, что он может врать, прикрывая папу.

Мириам пожала плечами:

– Не думаю.

– А имя Сара Йейтс тебе что-нибудь говорит? – спросил я.