Элегия смерти - Чжоу Хаохуэй

– Я не заключаю сделок! Хочешь запись? Возьми. Она твоя.

Он вытащил кассету из магнитофона и бросил ее Хуа. Тот нахмурился и не стал ее ловить. Кассета упала по пол у его ног.

– Буду откровенен. Я сделал копии. Много. Всех тебе никогда не уничтожить. – Гао по-прежнему весело улыбался, но в его голосе звучала угроза.

– Тогда, думаю, сделка действительно не состоится, – ответил Хуа, пожимая плечами. – Если б вы меня о чем-нибудь попросили, я бы подождал немного, прежде чем убить вас.

– Ты? Убьешь меня?

– Я обещал, – небрежно бросил Хуа. – Даже в случае сделки ничего не изменилось бы.

– Если ты убьешь меня, запись немедленно попадет в полицию.

– Знаю. Вот почему я дал вам шанс договориться.

Гао уставился на него.

– Ты спятил?

Хуа покачал головой. Теперь он понял, что они слишком разные и нет никакой надежды найти общий язык.

– Зачем тебе меня убивать? – добавил Гао. – Мы должны работать вместе. Разве ты не понимаешь? Сотрудничество сделает обе стороны сильнее. Наши организации – одна большая дружная семья. Какой смысл в драке, если мы поубиваем друг друга?

– Работать вместе? – повторил Хуа. – Думаете, мы когда-нибудь сможем работать вместе после того, что вы сделали?

– Почему нет? Ты работаешь на меня, и я навсегда сохраню эту запись в секрете. Выгодно нам обоим.

– Выгодно… – Хуа покатал слово на языке. Теперь ему стало ясно, в чем разница между ними. – Выгода в основе всего, что вы делаете.

– Конечно. Иначе будешь вечно позади.

Хуа вытащил сигареты и взял одну себе, а затем протянул пачку директору Гао.

– Нет, спасибо.

Хуа сунул сигарету в рот, и Леопардовая Голова щелкнул зажигалкой. Хуа глубоко затянулся и медленно выпустил кольцо дыма.

– Вы знаете, как я впервые встретил директора Дэна? – спросил он.

Гао был озадачен сменой темы, однако Хуа разбудил в нем любопытство. Все в преступном мире знали, что Дэн Хуа и его протеже друг другу не родня, но близки, как отец и сын. Вероятно, за их встречей стояла какая-то история.

– Нет. Расскажи мне.

Хуа снова затянулся.

– Я вырос в детском доме. Жизнь там не сахар. В начальной школе все одноклассники хвастались красивыми яркими рюкзаками, а у меня был только старый портфель. Я страшно завидовал. Когда мне исполнилось десять, некий меценат пожертвовал приюту крупную сумму, и мое желание сбылось: у меня появился собственный новый школьный рюкзак.

– И этот меценат – Дэн Хуа? – усмехнулся Гао. – Очевидно, он хотел как-то замолить грехи. Приют стал средством успокоить свою совесть.

Хуа продолжил:

– Когда наша опекунша в приюте раздавала портфели, она сказала, что меценат придет к нам в гости на китайский Новый год и принесет угощение. Остальные дети очень обрадовались и стали гадать, какие сладости он может нам принести. А я думал о другом.

– О чем же?

– Как отплатить благодетелю. Человеку, осуществившему мою мечту, я хотел подарить лучшее, что у меня было. В приюте сладкое нам перепадало нечасто, разве что несколько леденцов или чуть-чуть печенья по воскресеньям. Чем еще может дорожить ребенок? Я решил отплатить благодетелю, отдав ему свои сладости. К китайскому Новому году у меня скопился целый бумажный пакет. Он пришел – да, как вы догадались, это был Дэн Хуа – с подарками для всех детей. Получив свой гостинец, я не только поблагодарил его, но и вручил ему пакет со сладостями. Он лишь посмотрел на меня и спросил имя. Эта встреча изменила всю мою жизнь…

Глаза Хуа затуманились, мыслями он вернулся в детство.

– Дэн Хуа тебя тогда запомнил? – спросил Гао.

Хуа посмотрел на дымящуюся сигарету в руке и ответил:

– Я много думал об этом. Неужели директора Дэна тронул пакетик леденцов? Нет, он так мне доверял, потому что убедился: я понимаю, как важна благодарность. Если тебе что-то дали, нужно вернуть с процентами. Он никогда не скупился для меня. Мы были как отец и сын.

Гао подался вперед.

– Ладно, как бы ни одаривал тебя Дэн Хуа, теперь он мертв. Этот город станет моим королевством. Это здание принадлежит мне, а любимая аравана Дэна Хуа – мой обед. Я тебя знаю, Хуа. Ты способный человек, просто научись быть гибче. Умные люди не оглядываются назад, они смотрят вперед, в будущее!

Хуа стряхнул пепел с сигареты.

– Хватит о Дэне Хуа. Давайте поговорим о девушке.

– К черту! – Гао закатил глаза. – Зачем о ней говорить?

– Да, всего лишь девушка, – сказал Хуа. – Однако она была готова пожертвовать ради меня всем, даже собственной жизнью.

– Сейчас ты должен думать о своей судьбе. На кону твоя жизнь. А ты хочешь петь любовные песни своей цыпочке?

Хуа вздохнул.

– А вы полагаете, надо о ней забыть? Полагаете, она не играет никакой роли? Я веду переговоры с могущественным Гао, будущим правителем Чэнду, так как же я смею упоминать какую-то цыпочку? – Хуа покачал головой. – Наоборот. Это вы не стоите упоминаний. Я знаю, что такое благодарность, а вы – нет. В вашем мире самое важное – выгода. В моем – расплата. Добро возвращается добром, а зло злом, и никаких ошибок в подсчетах.

У Гао кончилось терпение, и он хлопнул рукой по столу.

– Идиот! Ты напрашиваешься на пулю.

– Вы умрете раньше, – сказал Хуа, глядя Гао в глаза. Его тихий голос был холоден, как зимний ветер.

Гнев директора Гао испарился.

– Интересно! – Он откинулся на спинку стула, видя, что победа близка, а его противник сошел с ума. – Я хотел бы точно знать, как я умру.

Хуа не ответил, только сделал последнюю затяжку, долгую и глубокую. Кончик почти докуренной сигареты ярко засветился. Правая рука Хуа скользнула вниз, он схватил ножку своего стула и одним плавным движением швырнул его через стол.

Стул из черного дерева времен династии Цин, прочный и массивный, пролетел над креслом Гао и врезался в аквариум. Стекло не выдержало и с громким треском разбилось. Осколки стекла посыпались дождем, и их подхватила волна, которая понеслась на директора Гао.

Двое телохранителей позади Гао бросились к нему, прикрыв от стекла. Он промок, а в остальном не пострадал.

Леопардовая Голова с другой стороны стола отреагировал еще быстрее. Как только стул взлетел в воздух, он вскочил, и взметнувшаяся вверх золотистая грива придала ему еще больше сходства со львом, преследующим добычу. Леопардовая Голова обхватил Хуа за шею и сделал подсечку. Казалось, исход битвы был предрешен.

Однако Гао не успел насладиться победой. Едва Хуа обмяк в руках Леопардовой Головы, все в комнате почувствовали странный резкий запах.