Голливудский участок - Джозеф Уэмбо

Когда Чарли сообщил Энди, что не может связаться с детективами из убойного отдела, двое из которых лежали с гриппом, она предложила вызвать одного из детективов из отдела по расследованию ограблений и дала номер сотового Брента Хинкла.

Чарли позвонил Бренту Хинклу, сказал, что в «ГУЛАГе» произошло убийство, и спросил, хочет ли тот помочь Энди. Брент ответил, что выезжает.

Потом Брент закрыл крышку сотового телефона, посмотрел на Энди, которая лежала рядом с ним в постели, и сказал:

— Так нечестно.

Она поцеловала его, выпрыгнула из постели и спросила:

— Ведь ты предпочтешь расследовать вместе со мной убийство, чем лежать всю ночь один?

— Наверное, ты права, — сказал Брент. — Кажется, это называется преданностью.

В зале для особо важных персон на верхнем этаже «ГУЛАГа», который охранялся вышибалой, шла частная вечеринка. Дмитрий выделил для нее двух официанток и пожалел, что не трех, поскольку вечеринка оказалась гораздо многочисленнее, чем ожидалось. Вскоре на расставленных по стенам диванах и креслах не осталось ни одного свободного места: молодые девушки сидели на коленях у парней, которые совсем не возражали против таких вольностей. Остальные стояли в три ряда у перил, наблюдая за танцующими на первом этаже.

Это были иностранные студенты, собравшиеся на вечеринку, которую подготовил для них технический колледж с помощью агента, организующего мероприятия для различных ночных клубов Голливуда. Большинство из собравшихся были арабами, но здесь были индусы, а также несколько пакистанцев. И еще здесь присутствовали два незваных гостя из южного Лос-Анджелеса, приехавшие погулять в Голливуд: члены банды «Калеки», один из которых утверждал, что приходился агенту двоюродным братом.

Во внутреннем дворике, куда гости выходили покурить, Дмитрий установил видеокамеру. И преступление произошло именно там. Одному из молодых арабов, двадцатидвухлетнему студенту, не понравилось то, что высокий «калека» в малиновой шляпе, надетой на парик, сказал его девушке. Началась драка. Араб с помощью нескольких друзей уложил высокого «калеку» на пол. Пока разнимали дерущихся, никем не замеченный «калека» подошел к арабу сзади, развернул его к себе лицом и вогнал ему нож в живот.

Пока гости кричали и вызывали «скорую», оба «калеки» вышли из внутреннего дворика через парадный вход ночного клуба на улицу. К приезду реанимации и полиции молодой араб истек кровью и не подавал признаков жизни. Тем не менее его повезли в Пресвитерианскую больницу, и по дороге медики тщетно пытались оказать ему помощь.

Б. М. Дрисколл и Бенни Брюстер огородили место происшествия и попросили всех свидетелей драки остаться. Однако после того, как по ночному клубу разнеслась весть об убийстве, он начал быстро пустеть. Когда приехали Энди Маккрей и Брент Хинкл (в разных машинах), Бенни Брюстер с Б. М. Дрисколлом уже записывали показания, которые давали полдюжины арабов и две их плачущие подружки.

Бенни Брюстер ввел Энди в курс дела и представил им агента Мориса Вули, чрезвычайно обеспокоенного чернокожего, который сидел в дальнем конце опустевшего бара с высоким стаканом «Джека Дэниелса». Это был полный человек лет пятидесяти с лишним, одетый в консервативный двубортный костюм, с осоловевшими от выпивки глазами.

— Мистер Вули, — обратился к нему Бенни, — это детектив Маккрей. Расскажите ей о бандите, совершившем убийство.

— На самом деле я о нем почти ничего не знаю, — сказал агент. — Просто он из Джордан-Даунз, где вырос я сам, вот и все. Я там больше не живу.

— Я поняла, что он ваш двоюродный брат, — сказала Энди.

— Двоюродный брат моего товарища по детским играм, — быстро сказал агент. — Я даже не знаю его настоящего имени.

Бенни Брюстер внезапно изменил тактику, свирепо посмотрел на него и спросил:

— А какая кличка у двоюродного брата вашего товарища по детским играм? Как вы его называете?

Толстые щеки агента затряслись.

— Я всегда называл его Дуби Ди. Клянусь могилой моей матери.

Бенни нахмурился и сказал:

— Может быть, в могиле вашей матери найдется лишнее местечко?

— Вы знаете его номер телефона? — спросила Энди.

— Нет, — ответил агент, крутя на пальце перстень с цирконом и каждые две секунды бросая взгляд на высокого чернокожего копа, который, казалось, был готов вцепиться ему в глотку.

— Этот офицер утверждает, что вы пригласили Дуби Ди в качестве своего личного гостя.

— Только потому, что встретил его на улице, когда шел навещать маму. Он сказал, что хочет попасть на одну из моих голливудских вечеринок. А я, дурак, ответил: ладно, мол, когда устрою следующую, дам тебе знать. И вот я получаю этот заказ, сообщаю о нем ему и записываю как своего гостя. Еще с одним соседским парнем. И посмотрите, что я получил вместо благодарности.

— Если у вас нет его телефонного номера, как вы сообщили ему о вечеринке?

— У меня есть адрес его электронной почты, — сказал агент, передавая Энди свой сотовый телефон. — Его телефонная компания позволяет звонить или отправлять электронные письма.

Когда они закончили работать в «ГУЛАГе» и собирались уходить, к Энди подошел мужчина в парике со странной улыбкой. Он пожал руки обоим детективам и сказал:

— Я Дмитрий Зоткин, владелец «ГУЛАГа». Меня глубоко огорчила ужасная случайность, произошедшая сегодня в моем клубе. Готов помочь вам всем, чем смогу. Всем, чем смогу. — С этими словами он вручил им свои визитные карточки и слегка поклонился.

— Возможно, завтра у нас появятся к вам вопросы, — сказала Энди.

— На обороте карточки — номер моего сотового. Можете звонить в любое время. Я всегда к вашим услугам.

Вернувшись в участок, Энди нашла интернет-провайдера Дуби Ди. Она оставила ему телефонное сообщение, запросив имя и телефонный номер клиента и заверив, что утром вышлет факсом официальный запрос.

— Напишем трехстраничный запрос и завтра подадим его в Голливудский суд. Ты когда-нибудь проделывал такое? — спросила Энди Брента.

— Я отстал от жизни, — ответил он.

— Провайдер проведет триангуляцию с ретрансляционных узлов. Если нам повезет и Дуби Ди пользуется своим телефоном, провайдер будет звонить каждый час, чтобы сообщить, где он находится. Это вроде джи-пи-эс в сотовом телефоне. Если он избавится от телефона, считай, нам не повезло.

— Как ты думаешь, мы сегодня попадем домой, чтобы хоть немного поспать?

Глядя в его зеленые глаза, она спросила:

— Сон — это все, о чем ты мечтаешь?

— Это лишь одно, о чем я мечтаю.