Хищники с Уолл-стрит - Норб Воннегут

И вместо того сосредоточился на Сэм Келемен. Она могла бы подтвердить существование схемы Понци, вне всякого сомнения. Мне всего-то нужны налоговые декларации Чарли. Наверное, лежат где-нибудь в доме. Однако в голове у меня начали складываться более насущные вопросы. Кидалово Чарли пришлось кому-то против шерсти. А Сэм, хоть ни сном ни духом, его жена и бенефициар мошенничества.

Что известно Сэм? Винит ли убийца Чарли и ее? Не угрожает ли ей опасность?

* * *

Совсем упрев в сырой жаре того субботнего дня, я маялся перед домом Сэм в Гринвич-Виллидж, едва сдерживая гнев. Одно дело сказать ей о Чарли. Копнуть поглубже – совсем другое.

Что же тебе известно, Сэм?

– У некоторых женщин лекарства от бесплодия малость сносят крышу, – сказала Эвелин годы назад, Финн мы тогда еще не зачали. – Так что уповай, чтобы помощь нам не понадобилась. А то неизвестно, что я могу натворить. – Ее карие глаза распахнулись, как блюдца, изображая безумие, вызванное лекарствами.

Это воспоминание заставило меня помедлить. Может, наконец забеременевшая Сэм сдвинулась от коктейля из гормонов и фармы? Я почти въяве слышал, как Эвелин кричит из могилы: «Сексистская свинья!» Но мой цинизм все равно набирал обороты. Как могла Сэм даже не догадываться о затеянной Чарли схеме Понци? Он ничего не мог сохранить в секрете от нее.

Она знает.

Хелен и Уолтер Уэллс – родители Сэм – были в числе первых инвесторов «Келемен Груп». Нелепо предполагать, что она вступила в сговор с Чарли. Она ни за что не потерпела бы мошенничества. Она ни за что не позволила бы Чарли обобрать своих стариков. Сэм была жертвой, как и Бетти, Лайла и все прочие инвесторы, включая и ее родителей. Чарли подставил ее под удар, без доходов и беременную на третьем месяце.

Она не знает.

Что ей теперь сказать родителям? «Мам, пап, мне надо кое в чем сознаться. Чарли был патологическим лгуном. Он обвел наших друзей вокруг пальца и украл сбережения всей вашей жизни».

Может, и нет. Это звучит чересчур рассудочно. Эмоций маловато. Скорее она начнет со «сраной крысы-мужа» и кончит «гнить в аду».

Она бы разоблачила Чарли давным-давно.

Сэм встретила меня у двери, не выказав и намека на подобную озлобленность. Выглядела она в своих облегающих синих джинсах и свежей синей блузе потрясающе, пока не выказывая признаков, что дитя уже в пути. Мы чмокнули друг друга в щеку в знак приветствия.

– Неизменно южный джентльмен, – сказала Сэм, разнимая объятия. И вдруг нахмурилась. – Что стряслось, Гроув?

Вопрос выбил меня из колеи. Мне никогда не удается скрыть чувств. В карты меня громят почем зря.

– Скверные новости? – спросила она.

Правда тебя раздавит.

Я с беспокойством оглядел дом Сэм. С прошлого понедельника что-то переменилось, хотя и трудно понять, что именно. Все выглядит прежним – люстра-осьминог, восточный ковер за 125 тысяч долларов и 14-футовое полотно. Но отпечаток личности Чарли как-то поблек, память о нем уже начала потихоньку изглаживаться.

– Новости могли бы быть и получше, – наконец ответил я, не зная, с чего начать – со схемы Понци, тайной гомосексуальности или моих новых страхов из-за убийцы. Прямо сейчас решению я бы предпочел судорогу.

Почему же дом выглядит настолько другим?

– Скажи мне все, – упрашивала Сэм. – Ты хакнул ноутбук Чарли?

Она погладила меня по волосам – по-дружески, ничуть не соблазнительно. Ее голубые глаза, взгляд сибирской хаски, вселили в меня уверенность.

– Угодник.

– Что?

– Пароль – угодник.

– А-а. А где ноутбук? – поинтересовалась она. – Я бы с удовольствием поглядела его фотки.

Только если он не загрузил их со своих любимых сайтов.

– Он в полиции.

– Зачем ты его им отдал? – В голосе Сэм прозвучало раздражение.

– Я упомянул компьютер при Фитцсиммонсе, и он прямо развонялся. Они забрали его из моего офиса.

– Лучше бы ты ничего не говорил. – Она явно расстроилась.

– Я сбросил все файлы Чарли на внешний жесткий диск.

– Мне бы хотелось получить копию. – Сэм явно испытала облегчение.

– Нет проблем.

– Ты что-нибудь нашел?

– Можно сказать и так. Как у вас было с Чарли?

Я тотчас же пожалел о вопросе. Не потому, что он изобличал Чарли. Он изобличал полуправду Сэм. По словам Кранча, она прекрасно знала об интрижках мужа. И все же уклонилась от ответа, когда я спросил:

– Тебе не кажется, что у Чарли была интрижка?

– Он обожал меня, – чересчур поспешно ответила Сэм. – Ну а что еще там?

Ее тон – слишком игривый, слишком кокетливый – обеспокоил меня. Сам я был куда серьезнее.

Дохлый номер, Сэм.

Заглянув в буфет, она извлекла огромный хрустальный бокал и вдруг посерьезнела.

– С чего ты взял, что у нас были трения?

– Из истории у него в браузере.

– И что это?

– Гей-порно.

Чарльстон и рядом не лежал.

– Понятно…

Сэм рассеянно взяла бутылку «Каберне» с кухонной стойки. Она наливала и раздумывала, наливала и раздумывала.

Кранч был прав.

Сэм вручила мне бокал, едва не расплескав красное вино. Чтобы открыть бутылку, штопор ей не понадобился. Неужели она пила?

Не может быть. Она беременна.

– Сэм, – наконец сказал я, расхрабрившись от вина, – ты скажешь мне по-честному?

– Что ты имеешь в виду?

– Ваш брак лопнул. И ты это знаешь.

Она воззрилась на меня немигающим свирепым взглядом, будто вот-вот набросится.

– Ты пришел поговорить о нашем браке?

Куда подевалась кроткая студентка, специализировавшаяся на истории искусств?

– Жаль, что в прошлый понедельник ты была не столь откровенна.

– Даже не знаю, что сказать, – ответила Сэм, теребя бретельку лифчика. – Я-то думала, ты помогаешь мне с «Келемен Груп», а не обследуешь мою спальню.

– Это еще не всё, Сэм.

– Я слушаю. – Она собралась с духом, готовясь к самому худшему.

– Ладно, – тяжело проронил я, удерживая ее взгляд своим. – Я процентов на девяносто уверен, что Чарли прокручивал схему Понци.

Она моргнула. Взгляд ее голубых глаз впился в мой. Но увидел я гнев, а не ужас. Несомненно, она думала о родителях, почтенных мистере и миссис Уолтер Уэллс из Бостона – почтенных по-прежнему, но двумя миллионами зеленых беднее.

– В каком смысле процентов на девяносто? – уточнила она.