Венец Гекаты - Наталья Александрова

Андрей Иванович заварил крепкий чай в новенькой эмалированной кружке и вышел прогуляться. Вечер был теплый и безветренный, за забором в лесочке шумела зеленая еще листва.

«Все же чувствуется приближение осени», — подумал Андрей Иванович и тут услышал женский крик:

— Помогите! Убивают!

Первым его побуждением было — вернуться в теплое помещение подстанции и плотно закрыть за собой дверь. Тем более что жизнь в последнее время делала все, чтобы отучить Андрея Ивановича от необдуманных поступков. Но военно-морская привычка брала свое.

Морской офицер не может оставаться в стороне, когда женщина просит о помощи! И Андрей Иванович не стал тратить зря время и перескочил через бетонный забор — в углу были сложены старые ящики.

Когда он приблизился, то понял, что кричать-то впору было мужчине, потому что дама, вполне себе целая, сидела на тропинке и пыталась развязать шнурок у себя на шее. А вот мужчина валялся навзничь и не подавал признаков жизни.

— Что стряслось-то, гражданочка? — поинтересовался Андрей Иванович. — Чего не поделили?

— Он на меня напал, — слабым голосом ответила женщина, — вот… — она показала шелковый шнурок.

— Неужто… душитель?! — ахнул сметливый Андрей Иванович, который на дежурстве часто читал газеты и слушал радио.

— Он самый, — сказала Ленская, пытаясь подняться, — только я, кажется, его убила…

— Ну нет, — Андрей Иванович тронул тело убийцы, — живой он, расшибся только. Ну, сейчас мы его упакуем! — С этими словами он аккуратно связал убийце руки шелковым шнурком.

Тот очнулся и теперь очумело крутил головой, ерзая на пострадавшей спине.

— Здорово вы его, — восхищенно сказал Андрей Иванович, — вам бы во флоте служить!

— Спасибо, я уже служу, — вздохнула Ленская, — в милиции. У вас мобильника нету? А то мой где-то потерялся.

Если, войдя в ворота Александро-Невской лавры, повернуть налево и пройти через арку надвратной церкви Всех Скорбящих Радости, вы попадете на самое старое из сохранившихся кладбищ Санкт-Петербурга — Лазаревское кладбище. Еще в 1717 году здесь похоронили любимую сестру Петра Великого, царевну Наталью Алексеевну, затем его сына, царевича Петра. Над их могилами возвели часовню во имя Воскрешения Лазаря, почему и кладбище получило название — Лазаревское. Спустя несколько лет останки царевны Натальи и Петра Петровича перезахоронили в алтарной части Благовещенской церкви, которая превратилась в первую царскую усыпальницу Петербурга.

Так Лазаревское кладбище стало одним из самых почетных и престижных в городе. Здесь были погребены сподвижник Петра фельдмаршал, граф Б. П. Шереметев и другие члены этой знатной семьи, среди них — знаменитая крепостная актриса Параша Жемчугова. Здесь же похоронены многие русские аристократы — представители семей Голицыных, Долгоруких, Мещерских, Белосельских-Белозерских, Салтыковых, Шуваловых. По некоторым сведениям, здесь же покоятся останки знаменитого князя-кесаря Ромодановского. На этом же небольшом кладбище нашли последнее пристанище талантливые ученые и литераторы — М. В. Ломоносов, Д. И. Фонвизин, прославленные военачальники В. Я. Чичагов, П. И. Ханыков и многие другие люди, составившие славу России… словно целая эпоха, целый мир, целое придворное общество собралось после смерти на этом небольшом клочке освященной земли.

Сюда-то, на это маленькое кладбище, пришли Лиза Раевская и Дмитрий Алексеевич Старыгин. Медленно шагая среди могил, Старыгин читал надписи на каменных надгробиях.

— Мне кажется, что я попал на придворный прием времен Екатерины Великой, — проговорил он. — Что ни имя — то легенда! Словно читаешь учебник истории.

— Вы просто гуляете или ищете какое-то определенное надгробие? — спросил его появившийся из-за массивного памятника сухонький старичок, опирающийся на палку. — Дело в том, что я очень хорошо знаю некрополь, и если могу чем-то вам помочь…

— Мы ищем могилу Ивана Абрамовича Ганнибала, — ответил Старыгин, улыбнувшись добровольному гиду.

— Пойдемте, я вас быстро туда отведу!

Старичок свернул на узкую дорожку между могилами, сделав Старыгину и его спутнице знак следовать за собой.

— Вот она, интересующая вас могила! — Старичок указал Старыгину на надгробный памятник, увенчанный статуей с мраморным факелом в руке. Полустертая надпись на камне сообщала, что под этим надгробием вкушает вечный покой генерал-аншеф Иван Ганнибал.

Знаток некрополя откланялся и удалился.

Старыгин и Лиза остались наедине с надгробием.

— Ну вот, мы пришли на это место, — проговорила Лиза после затянувшейся паузы. — И как — в вашу светлую голову пришла какая-нибудь гениальная идея?

— Ну, к чему этот сарказм? — Старыгин обиженно взглянул на девушку. — Напомните-ка ключевую фразу из последнего конверта!

— «Где победителя мощи похоронены заново в месте его победы, где камень над сыном черного служителя, там поверни трижды и погаси негаснущее…» — продекламировала Лиза с выражением, словно выступала на детском утреннике.

— Ну вот, мы пришли в то место, где похоронены заново мощи победителя, и нашли камень над сыном черного служителя, — Старыгин отступил на шаг и внимательно оглядел памятник. — Осталось только понять: что нужно трижды повернуть и что погасить?

— Вот именно! — злорадно подтвердила Лиза. — Есть идеи?

— Вообще-то есть, — кивнул Старыгин. — Во всяком случае, понятно, что здесь можно назвать «негаснущим», — и он показал на каменный факел в руке статуи. — Это мраморное пламя вечно светит над могилой генерала, и его не в силах погасить никакая непогода, даже само время над ним не властно.

— А ведь правда, — Лиза заметно смутилась. — Как же я сама не догадалась!

— Ну, не будем считаться догадками, — Старыгин улыбнулся. — Будем полагать их плодом нашего совместного творчества… а пока попробуем погасить этот каменный факел.

Он огляделся по сторонам, убедившись, что никого, кроме них, нет поблизости, затем приподнялся на цыпочки, ухватился рукой за каменное пламя и попытался наклонить факел вниз. Факел даже не шелохнулся. Старыгину показалось, что надгробная статуя с ехидством поглядывает на него.

— Не все так просто… — проговорил он, отступая на шаг.

— Но ведь там было написано, что сначала нужно трижды повернуть! — напомнила ему Лиза.

— И верно! — Старыгин снова приподнялся на цыпочки, обеими руками ухватил факел и попытался его повернуть.

— Ну как? — взволнованно спросила Лиза, приглядываясь к статуе. — Не поддается?

— Ничего удивительного… — пропыхтел Старыгин, не отпуская факел. — Эта статуя простояла здесь двести с лишним лет, немудрено, что механизм заржавел… если он, конечно, действительно там есть.

Он покраснел от напряжения, но факел по-прежнему не поддавался. Дмитрий Алексеевич уперся ногой в постамент, снова навалился на неподатливый камень…