Плач - К. Дж. Сэнсом

Теперь оба преступника смотрели на меня. Барак быстро сунул правую руку под стол со стороны лысого, опираясь на стол левой, и сказал:

– Я возьму твой меч, приятель.

И тут, так быстро, что я не уловил глазом, лысый выхватил из-за пояса нож и воткнул его в левую руку Джека между большим и указательным пальцами, пригвоздив ее к столу длинным узким клинком. Брызнула кровь, Барак вскрикнул и выронил свой нож, который со стуком упал на пол. Николас инстинктивно повернул голову, и узколицый одной рукой оттолкнул его клинок, а второй схватил из-под лавки свой меч и рубанул им моего ученика.

Оба наших противника двигались с удивительным проворством, и на какую-то ужасную секунду я решил, что с Николасом все кончено, однако он успел поднять свой меч, чтобы парировать удар. Тем временем Барак схватился за нож, пригвоздивший его руку к столу, и с воплем сумел вытащить его. В тот же момент лысый схватил свой меч, но Оукден, доставший свой нож, вонзил его по самую рукоять ему в плечо. Я тоже поскорее вытащил свое оружие и приставил его лысому к горлу. Барак теперь мог лишь держать его за руку.

На мгновение мне показалось, что мы победили, так как светловолосый был в невыгодном положении, пытаясь фехтовать с Николасом, сидя за столом. Но потом он схватился свободной рукой за стол снизу. Несмотря на свою стройность, негодяй был силен, так как смог опрокинуть стол на нас, отчего оловянные кружки взлетели в воздух. Овертон, отшатнувшись, выронил меч. Светловолосый ударил его своим клинком в грудь – хлынула кровь. Оукден, прижатый столом, с криком упал навзничь. Блондин выскочил из ниши, а его товарищ, держась за плечо, протянул руку вниз и схватил меч Николаса.

Оба бросились к выходу. Белобрысый замахнулся мечом на полового, который стоял на пути, разинув рот на происходящее, и тот отскочил в сторону. Какая-то женщина закричала. Беглецы обернулись в дверях, угрожая нам мечами. Лицо лысого побелело от боли – нож Оукдена так и торчал у него из плеча. А потом они повернулись и убежали. Я лишь смотрел им вслед. Один я ничего не мог сделать. Барак и Николас были ранены, а Джеффри, побледневший и стонущий, только поднимался на ноги.

Тут появился трактирщик с двумя помощниками – у каждого в руках было по дубине.

– Какого черта! Что здесь происходит?! – сердито спросил он. – В моем трактире драка, и чуть не случилось убийство. Я вызову констебля!

– Вы, что ли, не слышали, что мы пытались арестовать двух убийц?! – крикнул я на него с неожиданной свирепостью, но потом сделал глубокий вдох и глотнул, так как происшедшее, должно быть, напугало как посетителей, так и персонал. Я полез в кошелек и достал соверен – один из тех, что прислал мне Билкнап – и показал хозяину трактира. – Это, наверное, больше, чем нужно, чтобы покрыть убытки?

Трактирщик алчно уставился на монету.

– Он твой, если ответишь на пару вопросов, – сказал я ему. – Эти люди бывали здесь раньше?

– Несколько раз за последние недели. Они всегда сидели и разговаривали в том углу, заказав что-нибудь поесть. И я знаю их имена. Я запомнил, потому что однажды за ними пришел какой-то человек, посланник откуда-то, и спросил, не здесь ли мастер Дэниелс и мастер Кардмейкер. Сказал, что у него срочное дело. А потом он увидел их в нише и подошел. Мне не понравилось, как они выглядели. Трактирщик всегда знает, кто может доставить неприятности. Святая Мария, я оказался прав! – добавил он с горечью, глядя на перевернутый стол, разлитое по полу пиво и опустевшее помещение. Через дверь, ведущую в сад, в трактир заглядывали испуганные лица.

Я глубоко вздохнул. Узнать таким образом имена убийц было большой удачей, хотя это не уравновешивало того факта, что мы их упустили и что Барак с Николасом ранены. Интересно, от кого был тот посланник?

– Спасибо, – сказал я. – Мы пошли.

Джек сидел с бледным лицом, туго перевязывая руку носовым платком. Овертон снял рубашку, обнажив бледный, но мускулистый торс, и прижимал к груди носовой платок. К моему облегчению, у него был лишь неглубокий порез. Лицо Оукдена обрело свой обычный цвет.

– Я должен сейчас же отвезти тебя и Николаса к Гаю, – сказал я Бараку.

– Но как я объясню это Тамми? – пробурчал тот и выругался.

Я помог ему дойти до двери, а на улице обернулся к Джеффри:

– Хотите пойти с нами, сэр?

Печатник покачал головой.

– Нет, мастер Шардлейк, и я больше не участвую во всем этом. Мне не следовало приходить к вам. Я потороплюсь продать мое дело. Спасибо за заботу, что прислали записку, но теперь, пожалуйста, оставьте нас в покое.

Он еще раз взглянул на моих раненых товарищей и медленно пошел прочь.