Вкус крови - Елена Милкова

Точно так же: было у него дело Пуришкевича – думал о нем, отдали другому следователю – надо о нем забыть. Так и жить. И тогда все будет хорошо. Найдется время и с собакой погулять, и с сестрой сходить на презентацию. Самарин подошел к окну и вопреки всему вспомнил «вампира» – Глеба Пуришкевича таким, каким его увидел на первом допросе. Говорят, свидетели его опознали, а он все никак не расколется. Странный тип… Самарин не ожидал, что он окажется таким крепким орешком.

«Стоп! – сказал себе Дмитрий. – Опять полез не в свое дело. Ты бери пример с Мишки Березина»..

Он вернулся к столу, и его взгляд упал на материалы экспертизы. «И на это нечего обращать внимание. Данные как данные. Не надо думать. Вредно это».

«Так и надо жить, – мрачно размышлял Дмитрий, продолжая машинально перелистывать материалы экспертизы, – и никакой головной боли. Начальство будет довольно. Очередное звание дадут, и на личную жизнь время останется. Что у меня за идиотский характер? Почему я не могу жить как другие? Все! Начинаю новую жизнь».

Дмитрий вздохнул, убрал материалы экспертизы обратно в папку, а папку обратно в сейф. На миг перед глазами возникло лицо этого Шакутина. Как он сказал? «Карающий меч правосудия»? Да пусть он скажет спасибо Константинову за то, что тот, как последний дебил, поперся в порт с накладными. Иначе Шакутину не видать их как своих ушей. Теперь остался только кейс. Может быть, поговорить с Константиновым, намекнуть, что если он вернет эти, как их там, рубины или гранаты, то дело будет закрыто? Так ведь он, сволочь, и так знает, что дело будет закрыто.Либо кончится штрафом в восемьдесят тысяч.

«Интересно, сколько и кому он заплатил за подлог отпечатков? – снова подумал Дмитрий. – Если много, то расставаться с рубинами он не может, не иначе, на эти денежки и расчет». Самарин видел Васиного отца и понимал, что у родителей денег нет. И все-таки… Может быть, найдется какой-то подход и к Константинову? Чем бы его напугать?

"Ты же собирался начать новую жизнь, – пропищал кто-то внутри, – а для этого тебе нужно забыть и про Константинова, и про Шакутина. Не говоря уже о капитане Жеброве. О нем вообще стоит вспоминать, только когда его видишь перед собой. А про Глеба Пуришкевича надо забыть раз и навсегда, как будто и не видел такого человека. И так ты уже слишком наломал дров. Полегче, дорогой, полегче.

А то как бы тебе самому не попало".

Интуиция не подводила Дмитрия Самарина. Он действительно впадал все в большую немилость.

«Все, – ответил внутреннему голосу Дмитрий, – с сегодняшнего дня – новая жизнь. Новейшая».

Он встал, решительным жестом снял с вешалки куртку и с такой силой схватился за пуговицу, что она отлетела. «Нет, ты безнадежен», – вспомнились слова Агнессы.

– На Ладожский, Дмитрий Евгеньевич?

– Да нет, Катюша, хочу прогуляться. Сестра просила посмотреть микроволновки. Думает, не купить ли. А потом тут, говорят, новый зоомагазин открылся. Хочу взглянуть на ошейники, на поводки… Да что ты так смотришь?

Катя Калачева действительно смотрела на старшего следователя раскрыв рот.

– Что с вами, Дмитрий Евгеньевич?

– Со мной все в порядке. Я в прекрасной форме. Кстати, думаю теннисом заняться. У нас на Каменном острове прекрасный корт, хотите, присоединяйтесь вместе с Никитой.

Катины глаза округлились еще больше, но от комментариев она воздержалась.

– Поступил ответ на ваш запрос в Душанбе. Насчет Гринько.

Самарин потер лоб. Кажется, действительно пора отдохнуть. Впервые в жизни с ним случилось такое – он забыл о том, что отправлял запрос. Но Кате об этом совершенно не обязательно знать.

– Ну и что там?

– Да, собственно, ничего. В противоправных действиях не замечен. Да сами можете прочитать. Сын и жена погибли.

– Вот как? Когда? При каких обстоятельствах?

– В конце девяносто второго. Попали в зону перестрелки. Нелепая смерть.

Сколько лет сыну?

– Сейчас, – Катя заглянула в бумагу, – Гринько Григорий, восемьдесят второго года рождения.

– Спасибо, Катя.

Вспомнился Митя Шебалин. Мальчик примерно того же возраста… А может быть, он зря подозревает Гринько то ли в сексуальных извращениях, то ли в использовании детской рабской силы… Может быть, все гораздо проще…

– Мне нужен старший следователь Самарин. – В дверях стоял пожилой мужчина, которого Дмитрий видел впервые в жизни.

– Я вас слушаю. По какому поводу? Ни слова не говоря, мужчина подошел и положил перед Дмитрием документ. Катя тактично вышла. «Дубинин Осаф Александрович, – прочел Дмитрий, – агентство „Эгида-плюс“». Дальше следовала печать учреждения, которое, как к нему ни относись, умеет внушить к себе уважение.

– Я понимаю, что вы человек занятой, и скажу сразу – я по делу Пуришкевича. – Мужчина поднял руку:

– Знаю, вас от этого дела отстранили.

Потому я и пришел к вам.

Дмитрию оставалось только смотреть на неожиданного гостя и ждать, что он скажет еще.

– Скажите, Дмитрий Евгеньевич, – Дубинин задал вопрос, который задавать следователю, отстраненному от дела, было, пожалуй, не очень корректно, – какое лично у вас сложилось впечатление от этого Пуришкевича? Действительно он вампир или в этом есть сомнения? Поймите, я, с одной стороны, лицо заинтересованное:

Глеб – сын моей подруги детства. Но с другой стороны, я все-таки криминалист…

Ну, вы меня поняли…

Дмитрий на минуту задумался, потом ответил:

– Относительно Пуришкевича я вам ничего сказать не могу. Впечатление – это только впечатление. А вот то, что это дело готовы форсировать и довести до конца любой ценой, – это факт. Они…

– Не будем называть имена, – махнул рукой Дубинин, – как говорили мудрые римляне, «nomina odiosa sunt». Значит, вы считаете, что некие силы намерены завершить дело любой ценой.

– И поскорее, – добавил Дмитрий, – да, у меня именно такое впечатление.

– В этой ситуации вероятность ошибки существенно возрастает, – задумчиво сказал Осаф Александрович. – Ладно, эмоции оставлю при себе. Вчера провели опознание Пуришкевича свидетелями. Вас ознакомили с протоколом? Нет, конечно?

Вот посмотрите.

Самарин пробежал глазами документ. Что ж, Миша Березин постарался – комар носу не подточит.

– Похоже, теперь осталось только оформить дело для передачи в суд, – сказал Дубинин. – Четыре свидетеля опознали в Пуришкевиче «вампира» из электрички.

– Странно, что Савицкой на опознании не было, – задумчиво сказал Дмитрий.

– Савицкая? – переспросил Осаф Александрович и вынул из папки копию протокола. – Вы имеете в виду Селицкую? Она была.