Вавилон-Берлин - Фолькер Кучер

– Что это значит: его здесь больше нет? – Комиссар почти рычал в трубку, что тем не менее не вызвало никакого беспокойства у дежурного на другом конце провода. Рат слышал, как шелестела бумага, когда тот листал документы.

– Никита Иванович Фалин отпущен сегодня утром, – сообщил он, – вместе с другим русским… – Опять раздался шелест… – Виталием Петровичем Зеленским.

– И этот тоже?! – Теперь Гереон зарычал уже по-настоящему. – Кто, черт возьми, дал такое распоряжение?!

– Начальник полиции.

– Надеюсь, вы не будете мне рассказывать, что Сушеный… что господин Цёргибель лично явился к вам и отпустил задержанных?

– Нет, конечно. Достаточно было получить его подпись и печать, чтобы дать такое распоряжение.

– А кто принес вам документы об освобождении?

– Они лежали сегодня утром среди прочей почты. Как часто бывает в таких случаях.

– Что вы имеете в виду?

– Специальную обработку. Вы ведь не так давно работаете у нас, не так ли?

– Я знаю только то, что исчезли два важных свидетеля! – Голос Рата звучал все громче. – Невежественный прусский тюфяк!

– Да вы не волнуйтесь так! У вас ведь есть адрес. Вы можете сходить к свидетелям домой. Так обычно делают ваши коллеги.

Гереон бросил трубку на рычаг, прежде чем ему пришло в голову, что речь в данном случае идет о составе преступления по статье «Оскорбление должностного лица при исполнении служебных обязанностей».

Вне себя от ярости он выскочил из помещения для допросов. В кабинете их отдела Дядя как раз беседовал с мужчиной, фрак и цилиндр которого после ночи в полицейской тюрьме выглядели изрядно потрепанными. Оба удивленно подняли глаза, когда Рат вбежал в комнату и остановился только перед письменным столом Вольтера.

– Можно тебя на минуту? – спросил комиссар.

Бруно приказал охраннику в коридоре последить за типом во фраке и вышел вместе с Ратом. Затем он потянул своего подчиненного в нишу, которая вела к внутреннему двору.

– Ты что, с ума сошел? – прошипел Дядя, когда они остались вдвоем. – Почему ты так запросто врываешься в мой кабинет и прерываешь допрос?

– Это пока еще наш кабинет.

– Оставь свое хитроумие! Я надеюсь, что у тебя важная новость.

– Извини, но трудно поверить в то, что творится здесь, в этом заведении!

– Сначала успокойся!

Рат рассказал о случившемся.

– Специальная обработка, говоришь? – Вольтер рассмеялся. – В таком случае тебе не повезло!

Гереон не совсем понял, что он имел в виду.

***

– Значит, кто-то выпустил своих полицейских агентов. Эти двое были, вероятно, сексотами кого-то из коллег. Это обычное дело: мы не хотим, чтобы наши осведомители сидели в кутузке, там они для нас бесполезны. Поэтому предпринимаются все меры, чтобы их выпустить, – объяснил Бруно.

– Но кто это делает? – изумился Рат.

Вольтер пожал плечами:

– Понятия не имею. Политическая полиция, криминальная полиция… Это может быть кто угодно.

– Но это можно отследить. Если я найду того, кто отпустил тех типов, которых я задержал, он может готовиться к неприятностям!

Бруно покачал головой.

– Отследить? Здесь ты можешь обломать себе зубы. Коллеги не дают заглядывать в свои карты по делам осведомителей. Обычно достаточно одного конфиденциального письма начальнику полиции, который выписывает соответствующие документы по освобождению, – и готово.

– Но Цёргибеля ведь вообще сегодня нет на работе.

– Начальник полиции всегда на работе, запомни это. Даже в выходные дни он получает утром самые срочные документы, которые ему доставляют в его служебную квартиру, и он подписывает их во время завтрака.

– Во время завтрака начальник полиции освобождает людей, которых мы ночью ценой больших усилий задержали?

– Не перебарщивай. Освобождаются ведь не преступники. Мы задержали на одну ночь людей, которые находились в нелегальных заведениях. Мы все равно не можем держать их здесь больше двадцати четырех часов без ордера на арест.

– Они находились в следственном изоляторе не больше десяти часов. По определенным причинам мы не отпустили их вчера вечером домой. У обоих имеется судимость!

– Если ты думаешь, что вышел на след крупного дела, то ты ведь можешь сходить к ним домой.

– Ровно то же самое мне сказали в полицейской тюрьме.

– Ну вот видишь.

– Я все-таки этого не понимаю. Почему наш коллега просто не предупредил своих осведомителей перед началом операции? А вместо этого произошла вся эта кутерьма… – Рат вспомнил, как он несколько дней тому назад посоветовал Краевски в «Хауз Фатерланд» никуда не ходить в субботу вечером.

– Не предупредил? Как ты себе это представляешь? Осведомителям в принципе нельзя доверять. Уже одно то, что они на тебя работают, является достаточным доказательством того, что у них нет характера. И такому осведомителю ты собрался доверить конфиденциальную информацию? Тогда уж лучше такая кутерьма, как ты это называешь.

Ситуация была очевидной. Гереон решил ничего не рассказывать Бруно о встрече в «Хауз Фатерланд» и о том, что он предостерег Краевски.

– Поверь мне, что это достаточно правильное решение – задерживать время от времени таких типов. Ты помнишь наш домашний обыск у «кайзера Вильгельма»? Это достойно уважения. Время от времени парни должны помнить о том, что они стоят на тонком льду, иначе они зазнаются. Кроме того, твои осведомители заслуживают больше доверия среди своих, если у них иногда возникают неприятности с полицейскими.

– Но не в том случае, если они преждевременно освобождаются.

– Этого ведь никто не понял. Для других сокамерников это выглядело так, будто их увели на допрос, а там мы их взяли в оборот. А их другу и покровителю после их неожиданного освобождения они вновь будут обязаны парой услуг. Вот так это функционирует. Осведомителей необходимо подчинять своей воле. Они быстро становятся дерзкими. И тогда ты должен ему показать, кто здесь главный. От кого зависит, будут у него проблемы или нет.

Вскоре после этого Рат опять сидел в комнате для допросов и продолжал работать над списком. Имя за именем. Из остатка их улова в баре «Нуар» никто не был освобожден прежде-временно, и комиссар вызывал задержанных из камер одного за другим. Допросы были не особо результативными, хотя пару клиентов он все-таки смог передать в другие отделы. Но все это были мелкие рыбешки. Закулисного руководителя организованного порока в этой пестрой, разношерстной компании как раз не было. Последний день Рата в инспекции Е был одним из самых скучных. Ему было все сложнее сконцентрироваться. Он ощущал, как мысленно постепенно прощается с отделом нравов.