Еще не вечер - Анатолий Галкин

Боковая дверь джипа открылась и на снег выполз еще один тип. Вероятно, он был старший в этой команде. Он был без шапки и в лучах заходящего солнца огнем сверкнула копна рыжих волос.

Стас почувствовал что-то неладное, когда Гуркин замер у окна, но дальнейшей реакции деда он никак не ожидал. Илья Ильич развернулся и во вратарском прыжке бросился на пол. Еще в полете он закричал:

– К окну не подходи! Стрелять могут…

Лежа на ковре Гуркин вдруг почувствовал, что ему больше всего хочется ничего не делать: ни вставать, ни прятаться, ни бежать. Полежать бы спокойно хоть три минутки. Но даже этого времени у них не было. Вот-вот команда «Рыжего» полностью откроет ворота, потом те двое сменят лопаты на автоматы, короткая стометровка до дома и максимум через пять минут в дверь застучат приклады.

– Значит так, Стас. Срочная эвакуация! Я в гараж, готовлю машину. А ты собери документы, деньги и сразу ко мне.

– А где деньги брать?

– Ах, да… На чердаке у трубы куча мешков. Под ними чемодан. Красноватый такой, итальянская кожа… Только осторожно, он очень тяжелый.

Кто-то, строивший этот дом, очень здорово придумал – в гараж можно было попасть прямо из кухни. Пустяк, который спасал им жизнь, так как крыльцо дома было под прицелом.

Ворота в гараже были уже приоткрыты, вещи погружены, мотор «Нивы» тихо урчал, готовый взреветь и померяться силами с черным джипом. Но в последний момент Гуркин схватил канистру и бросился в дом.

Он не успевал расплескать бензин по всем углам. Он просто сдернул крышку и опрокинул свою ношу на ковер. Еще три секунды и горящий факел из свернутой в трубочку газеты летит к дивану, прямо в центр разрастающейся перламутровой лужи.

Уже на кухне Гуркин услышал стук в дверь и грубые выкрики. Почти сразу же прозвучала оглушительная автоматная очередь, сбивавшая замок.

Выходя из кухни в гараж, Гуркин погасил свет, прикрыл дверь и успел подумать, что очень скоро все здесь, и эта дверь, и выключатель – абсолютно все будет гореть синим пламенем.

Стас напряженно ждал за рулем… Гаражные ворота открывались наружу и «Нива» без лишнего шума выползала на площадку, обдирая борта о ржавые края железных створок… Поворот направо и пологий спуск к реке.

Уже на льду Стас получил последние указания:

– Ты особо не гони. За мыском, где большая береза, лед совсем тонкий. Неделю назад он уже под нами трещал. Мы, возможно и проскочим, а они потяжелее будут… Ох, не люблю я трупы за собой оставлять.

Стас и сам все понимал. В зеркале заднего вида он уже заметил догоняющий джип, из открытых окошек которого высунулись фигуры в черном… Очень неприятно чувствовать себя мишенью.

До большой березы оставалось не больше сотни метров. Пули летали, обгоняя «Ниву», а в нее попало не больше пяти. С треском разлетелось заднее стекло, было сбито боковое зеркало, остальное досталось багажнику и, возможно, чемодану из итальянской кожи. Главное, что шины не были пробиты.

Стас перед участком с тонким льдом вдруг начал притормаживать и дергать руль, заставляя «Ниву» неприлично вилять задом. Преследователи ждали именно этого. Они лупили по шинам и легко поверили, что обездвижили противника.

Гуркин нужен был им живой и стрельба мгновенно прекратилась.

Перед тем, как остановиться, «Нива» описала большую дугу и замерла у мыска с большой березой.

Черный джип не стал повторять дурацкого маневр. Как любой уважающий себя внедорожник он предпочитал переть напролом. До «Нивы» было всего-то сто метров по тонкому льду.

Лед проломился сразу под всеми колесами, но скорость была высокая и джип выскочил вперед и вверх. Он пролетел метра полтора и попал в самое удачное место… Джип уходил под воду неторопливо, с достоинством.

Стас вышел из раненой «Нивы» и сделал первый шаг, проверяя крепость льда.

– Ты посиди пока, Ильич. Я к ним поближе подойду. Может, помощь кому нужна.

Он смог пройти не больше двадцати шагов. Дальше начались трещины, которые заливала вырвавшаяся из плена вода.

Да дальше и не надо было идти. Джип был совсем рядом. Не весь, а только верхняя часть крыши… Левые дверцы заклинила вставшая ребром льдинка, а с правой стороны над крышей появилась рыжая голова. Она не просила о помощи и кричала что-то монотонное на манер младенцев: «У-а-а-а»!

Стас не сразу понял, почему рыжий не плывет от джипа к крепкому льду, где ему можно было бы помочь. И только, когда черная крыша скрылась под водой, Стас сообразил, что рыжий вылез в окно, но зацепился ногой за ремень безопасности. Над водой оставалась только его голова, а он все дергался, пытаясь освободится от пут, и уныло на одной ноте вопил.

Вероятно, что в джипе оставался еще воздух и погружение головы растянулось на минуту или две.

Стас хорошо видел как вода дошла до подбородка, потом вой сменился бульканьем и вскоре над поверхностью оставалась только рыжая кочка. Но и она скрылась… Все в этом мире имеет свой конец.

С такими философскими мыслями Стас возвратился к счастливой «Ниве». Гуркин сидел неподвижно и был бледен.

– Зацепило меня, Стас. В последний момент что-то в позвоночник бухнуло.

– Что?!

– Я поразмышлял и думаю, что это пуля. Но слабенькая. Багажник прошила, оба кресла и на излете до меня добралась.

– Так там синяк?

– Если бы… Ноги отнялись. Не чувствую я их… Давай осторожненько в Коломну к известному тебе доктору Фрумкину… Но в любом случае мы с тобой весной переедем… в Киев, а потом в Вену. Там теперь наш дом…

Уже перед самой Коломной Стас спросил:

– Врагов ваших теперь можно не опасаться?

– Так нет у меня больше врагов. «Рыжий» был последним и самым ярким. Жаль, Стас, что ты его не видел.

– Видел я его… Минуты две или три.