Счастливый доллар - Екатерина Лесина

Посетитель занял самый неудобный из столиков. Снял шляпу, стряхнул и положил на соседний стул. Взмахом подозвал официантку.

– Гамбургер, – буркнул, не глядя.

Молоденький. Симпатичный? Пожалуй, нет. Лицо острое, худое. Русые волосы взъерошены и подстрижены не совсем удачно, отчего заметно, что уши крупные и оттопыренные.

Второй раз Бонни подходила к столику с некоторой опаской. Сердце странно колотилось, а в висках звучали злые молоточки.

– Вот, – поставила поднос, но не отошла. А он не прогнал. Он, кажется, только сейчас ее заметил и теперь смотрел так, что… что душа покатилась кувырком.

Нет, не душа – серебряная монета, выскользнувшая из пальцев, покатившаяся белым солнышком по столешнице, упавшая в подставленную ладонь. Ожегшая холодом, чтобы тут же полыхнуть жаром. И жар этот пролетел по крови, пробуждая нечто новое, еще непонятное.

– Ваша? – спросила Бонни, отчего-то шепотом.

– Наша, – ответил незнакомец и, накрыв ладонь своей рукой, представился: – Клайд Барроу.

Он был симпатичным. Ядке бы точно понравился, ее типаж: невысокий, плотно сбитый и очаровательно-простоватый. Раненый. Пусть пуля и не задела важных органов, но кровищи он потерял немерено. А в больницу не пойдет.

И Агнешку не отпустит.

Она вздохнула и продолжила занятие бесполезное, но хоть как-то занимающее время. Сидя на полу, Агнешка ковырялась щепкой в замке наручников. В кино-то браслеты снимали легко, просто-таки на раз. А у нее и на раз, и на десять, и даже на сто ничего не вышло.

И ключ Семен – предусмотрительный, сволочь, – положил так, что и не дотянешься. Агнешка пыталась. Сначала рукой, потом хвостом от метлы. Закончилось тем, что сбила банку на пол, и та укатилась куда-то под печь.

– Гад ты все-таки, – сказала Агнешка Семену и снова приложила пальцы к шее. – Ведь сдохнешь. Точно тебе говорю, сдохнешь. Или от кровопотери, или от воспаления. Здесь у тебя – негигиенично!

Стало жалко. Дурак он. И она дура, что помогать взялась. Следовало потянуть время, тогда бы он в обморок грохнулся, не успев ее приковать.

– Не сдохну, – сипло ответил Семен, открывая глаза. Темно-карие, шоколадные с арахисовой крошкой светлых пятен по радужке. Ядка точно запала бы. У нее к темноглазым слабость.

– Сдохнешь, – упрямо повторила Агнешка, помогая ему сесть. Он шипел, держался за бок – хорошо, что повязку содрать не пытается. Ах да, он же человек, а не собака… с собакой было бы проще. – И… и вообще, кто ты такой?

Она знала ответ – бандит. Человек с большой дороги: а у кого еще могут быть пистолет и наручники? И стопка купюр с Агнешкин палец толщиной в бумажнике.

– Детектив.

Семен, поерзав, прислонился к стене. Допил минералку, зажевывая ее шоколадкой. Почти доев, опомнился, предложил дольку Агнешке.

Отказываться не стала. Так же молча, уже на двоих, сожрали виноград и сыр, который Семен предложил запить шампанским. Было вкусно.

– Детектив, значит? – Агнешка принялась облизывать пальцы, сожалея, что сыр так быстро закончился. И еда в принципе.

– Ага. Частный.

Частный-непричастный. Теплое шампанское стреляло в нос и щекотало нёбо. Газировка с привкусом спирта. Напиться и то не выйдет.

– И я его не убивал! – снова уточнил Семен, отбирая бутылку. Вот ему-то точно шампанское не на пользу. А может, наоборот? Захмелеет, подобреет и отпустит Агнешку на все четыре стороны. – Это она…

– Кто она?

– Варенька, – сказал он таким тоном, будто это имя ей что-то говорит. – Варя-Варенька. Моя… любовница. Да, любовница. Хочешь, расскажу?

Агнешке все равно, а ему, кажется, поболтать охота. Ну и пускай. Все занятие, отличное от ковыряния щепкой в неподатливом замке.

– Не откроешь, – Семен щепку отобрал и сунул в рот. – В общем, познакомились мы с Варей месяц назад…

Старый парк сказочным лесом раскинулся вокруг старого же дома. Черное зеркало пруда, из которого сотней белых глаз пялились кувшинки. Узкая дорожка между каштанов. Сверчки и кузнечики. Тоскливый соловей. И хрупкая фигурка светлым пятном в темноте.

– Девушка, вы не заблудились? – спросил тогда Семен, пряча за спину недопитую бутылку пива. Почему-то стало очень стыдно, что он пьян и вообще такой… несоответствующий. К этому месту подошел бы костюм лихого романтика-гусара или на худой конец вороний глянец фрака, чтоб непременно с розой в петлице.

Она повернулась к Семену. Узкое лицо в рамке светлых локонов. Тонкая шея на кружевном блюде-воротнике. Узкое платье с длинным подолом, что широким полукругом лег на траве. И запястья узкие, перетянутые черным жемчугом браслетов.

– Нет, – сказала она, заглядывая в глаза. – Я жду.

– Кого?

– Вас. Наверное.

И, поднявшись на цыпочки, поцеловала.

Это свидание закончилось у него дома. Следующее состоялось у нее. Нет, Семен не был влюблен – не дольше, чем на тот первый вечер, – а потом очарование рассеялось, превратившись в обычную перестрелку-переписку двух любовников.

Он был свободен. Она – нет.

С мужем ее выпало познакомиться через три недели после первой встречи. Она позвонила сама. Сказала адрес – случайная квартира, купленная на час, – и велела не опаздывать.

Тогда еще Семен подумал, что пора бы завязывать. Скучно все. Предсказуемо. Бессмысленно. Но на квартиру поехал, прихватив в ближнем магазине стандартный набор. Поднялся – третий этаж старого панельного дома с окнами на восток. Позвонил в дверь. Открыли.

– Ну привет, – сказал массивный лысый тип, отступая в тень прихожей. – Ты Семеном будешь?

– Я.

– Заходи. А я Олег. Муж.

Не понадобилось ни спрашивать, ни уточнять – чей. В квартиру заходил без опаски, даже радовался – неужели что-то сверх обычной любовной рутины? Готовился драться, а получилось пить. На кухне уже накрыт стол: селедка, колбаса, соленые огурцы, черный хлеб и запотевшая бутылка со стаканами-сателлитами.

– Не за рулем, надеюсь? – Олег плеснул щедро. Протянул и сказал: – За встречу.

Тогда, махнув полстакана водки – ледяная, густая, комком упавшая в желудок, – Семен решил, что парочка эта свободных нравов. Не угадал.

– Ты садись. И не дергайся. Я ж так, сугубо поговорить, – Олег вздохнул и потер ладонью лысину. – И не думай… мне тебе охота вмазать, да крепенько, но… смысла в этом нету, сечешь?

Семен сел, выгрузил на стол привезенное, сунул виноградину в рот и кивнул. Сечет. Только ни фигища не понимает.

– Думаешь, ты у нее первый? И не первый, и не единственный. Потаскуха она.

У Олега широкое лицо с мясистым подбородком и сухим, костлявым носом. Губы толстые, валиками, и веки такие же. Глаза между ними кажутся узкими, почти незрячими.