Закат на Босфоре - Наталья Александрова

– Заставим! – ухнуло в толпе, и факелы дрогнули.

– Мы не будем жаловаться и обивать пороги разных комиссий.Мы не будем валяться в ногах у казначеев, чтобы нам отдали те деньги, чтопричитаются нам по праву. Мы просто пойдем и возьмем эти деньги силой! Носначала… – оратор сделал зловещую паузу. – Сначала мы должны очиститьнаши ряды от скверны. Долой из Русской армии предателей-казаков, всех этихчеченцев, трусов-армян и разную прочую сволочь! Пускай жиды и китайцы воюют украсных! Мы – за чистую армию с единой верой!

– Долой! – ахнула толпа, и снова взметнулисьфакелы и озарили окружающие лица зловещим светом.

«Да что же это такое? – обеспокоенно подумалБорис. – О чем он говорит?»

– Мы сами разберемся с генералами, повинными в провалебелого дела! Долой их продажный, так называемый суд совести и чести!

– Долой! – рявкнула толпа.

– Мы сами вынесем им приговор, и приговор этот будеттолько смерть!

– Смерть! – снова последовал салют факелов.

Борис перестал уже что-либо понимать. Куда он попал? Что этоза сборище? В неверном свете факелов ему казалось, что окружающие лицапо-звериному скалятся, черты их расплывались, и проступало нечеловеческое,злобное нутро.

– Мы сметем с лица земли всех, кто посмеет нампомешать! – оратор продолжал кидать в толпу слова, как камни.

Борис внимательнее пригляделся к оратору. Хотя и имел тотвид довольно комичный, Борис заметил, что держится он совершенно спокойно,голос его не дрожал, а сам он не был возбужден, чего нельзя сказать о толпе.Толпу оратор дразнил очень умело и довел уже до крайней степени возбуждения.

«Как бы не началась тут всеобщая истерика», – подумалБорис.

Он немного отвлекся и перестал следить за оратором, пока непоймал на себе злобный взгляд соседа – тот удивлялся, отчего Борис не кричитвместе со всеми.

– И кто нами руководил, кто вел нас на борьбу? –вопрошал оратор. – Размазня Деникин, который был жалкой марионеткой вруках своих приспешников, – Лукомского и Романовского, за что последний ипоплатился жизнью уже здесь, в Константинополе, и поделом ему! Или же генералВрангель – выскочка и карьерист? Либо же генерал Слащов – этот кокаинист и вообщепсихически ненормальный человек? Еще бы мы могли победить с такими вождями!

Толпа уже почти не слушала оратора, но одобрительнымикриками выражала согласие со всем, что он говорил. Молодые рослые офицерысинхронно взмахивали факелами, и черепа на черных рукавах взлетали вверх. Влицах окружавших Бориса людей уже не осталось ничего человеческого. Злобные,оскалившиеся монстры смотрели на него из темноты.

«Этого следовало ожидать, – думал он, – война,голод, убийство близких разрушило в мозгу у людей все преграды. Они забыли, чтоживут в двадцатом веке. Они убивают друг друга, как будто на дворе вектринадцатый. Они жаждут крови своих врагов. И они прольют эту кровь».

– Они говорят, что Россия отринула нас, что Бог от насотвернулся! – продолжал оратор. – Мы возродим русскую армию и возьмемРоссию силой!

Как ни было темно, Борис уже немного пригляделся. Вокругнего стояли в основном молодые люди. Кто в каких чинах, было не разобрать, ноон мог поклясться, что в их рядах не было даже полковников. Молодые, здоровые, раноначавшие воевать. Мало кто из них обременен семьей, в основном все свободны.Если их немного подкормить и дать отдохнуть, то это будет огромная сила. А что,если ряды такого тайного общества будут прибывать? Множество молодых,озлобленных мужчин, умеющих не только воевать, но и переносить лишения, ивыживать в страшной войне, уж этому-то в далекой России они научились, иначе неоказались бы здесь!

«Этот тип людей образовался в России, многострадальной, такбыстро одичавшей России, – размышлял Борис. – Но ведь и Европупотрепало войной. В побежденной Германии сейчас голод и разруха. Неужели же итам, в спокойной бюргерской Германии, может образоваться такой класс людей, икто-то позовет их за собой, и они пойдут войной на всех, чтобы отомстить заобиду и унижение? Не может быть, – одернул себя Борис, – это мы –варвары, а в тихой спокойной Европе такого никогда не может случиться».

Толпа вокруг орала уже и вовсе что-то несуразное. Тихонько,стараясь не делать лишних движений, Борис начал выбираться. Догоравшие факелычадили. Борис наконец выбрался из толпы и не спеша побрел к морю. Хотелосьподышать свежим сырым воздухом.

У моря было светлее – полная луна, отражаясь мерцала вволнах, наплывающих на берег с равномерным шумом. Борис дышал полной грудью ипонемногу успокаивался. Отсюда, издали, все происшедшее наверху казалось дурнопоставленным спектаклем. Этот голос в темноте, призывающий к бунту, этивздрагивающие факелы… Борис отвернулся, чтобы закурить и вздрогнул: к немуприближалась темная фигура. Шаги человека не были слышны за ровным шумом волн.

– Испугались, поручик? – раздался насмешливыйголос. – Не бойтесь, я не собираюсь причинять вам вред.

– Откуда вы знаете, что я поручик? – угрюмоосведомился Борис, ему было неприятно, что неизвестный застал его врасплох изаметил его испуг.

– А я видел вас там, наверху, при свете факелов. –Человек достал портсигар, тускло блеснувший в свете луны и наклонился к Борисусо словами: – Позвольте прикурить!

Они помолчали, глядя на море.

– Кто вас привел в «Русское дело»? – спросилнезнакомец и, поскольку Борис молчал, не зная, что ответить, продолжил: – Авпрочем, это не важно. Вы знаете пароль, следовательно, кто-то вам его сообщил.Здесь, на острове, мы только начинаем формироваться, так что вовсе необязательнознать всех членов поименно. Люди приходят к нам по разным причинам, многие – излюбопытства, многие – от скуки. Но все остаются, никто еще не ушел.

– А если все-таки кто-то захочет покинуть общество?

– Я еще раз повторяю: сейчас, на стадии становлениянашего движения, – пожалуйста! Но потом мы введем жесткую дисциплину!

– Позвольте поинтересоваться, кого вы подразумеваетепод словом «мы»?

– Руководителей движения, лидеров, – последовалнемедленный ответ.

– И этот, с неравными конечностями, – он тожелидер? – насмешливо спросил Борис.

– У «этого», как вы сами верно заметили, есть одиночень полезный талант – умение говорить. И не просто говорить, а увлечь толпу,направить ее в ту сторону, куда нужно.

– А вы знаете, куда нужно? – против воли Борисзаинтересовался разговором.

– Мы-то знаем, мы очень хорошо знаем, чего мы хотим. Имы это получим, не сомневайтесь. Вернее, заберем силой, если нам не отдадутдобровольно.

– Что же это – деньги, власть?

– И это тоже. Но главное – люди пойдут за намидобровольно, потому что мы говорим правильные вещи. Русскую армию предали,офицеров бросили умирать в Новороссийске, а тех кто не умер – привезли сюдагнить в этом Богом забытом углу.