Суфлер - Анна Малышева

Когда официант принял заказ и удалился с довольным видом человека, знающего интересный секрет, Александра, улыбаясь, спросила своего спутника:

– Вы женаты?

– Был женат, – мгновенно ответил Гаев, ничуть не удивившись вопросу. – Давно разведен. А позвольте узнать, почему вы спросили?

– Вы так долго думали над меню, так тщательно выбирали, сомневались… Я вдруг подумала, как же вы жену выбирали, если она у вас есть?

Мужчина деликатно улыбнулся, показывая, что оценил шутку:

– Если бы я с таким же знанием дела выбирал супругу, то не развелся бы никогда, наверное. Но… Я не ошибаюсь только в мелочах.

– Делать крупные ошибки тоже надо уметь, – ободряюще произнесла Александра. – Не всем дано. Да и потом, без неудач скучно было бы жить.

– Вы говорите как счастливый человек. – Гаев не сводил с художницы изучающего взгляда. – Или как очень скрытный. Что вы скрываете, Александра?

Женщина, искренне удивленная, покачала головой:

– От вас – ничего. А потом, почему вы исключаете возможность, что я счастлива?

Ее собеседник, явно не желая вдаваться в объяснения, отмахнулся:

– Ну да, все мы счастливы, конечно. А вот скажите-ка, как вы оказались на этой несчастной выставке?

– Так же как и вы. – Художница, уже всерьез озадаченная, перестала улыбаться. – Мне прислали приглашение.

– Нет, не так же, как я. – Тон Гаева перестал быть любезным, он заговорил сухо, почти заносчиво: – Я-то предоставил картину для экспозиции и, скажем, ознакомления. Икинса.

– Это вы привезли Икинса?! – обрадовано воскликнула Александра. – А я все думаю, откуда он взялся! Встретить его в Америке, в Европе – куда ни шло, но здесь им интересуются единицы!

– Я привез его из Риги, – с прежней неприятной претензией заявил антиквар.

– Ах, ну да, Латвия – это ведь Европа!

Александра вымолвила эти слова автоматически, не думая издеваться, да, в общем, почти и не обдумывая их. В следующий момент она поняла, что могла обидеть собеседника. Но Гаев неожиданно рассмеялся, разом утратив свои высокомерные замашки:

– Ох, не говорите, да не просто Европа, а в квадрате, в кубе! – И доверительно присовокупил: – Кстати, я вовсе не латыш.

– А как с норвежским папой? – подстраиваясь под его шутливый тон, спросила Александра, довольная, что натянутая ситуация разрешилась смехом.

– Никак. – Гаев еще больше развеселился. – Чего только люди ни выдумают. Решили, что он был капитаном. Он был инженером и за границу ни разу не выезжал. Норвежское гражданство мне досталось кривыми путями – через жену-норвежку. Ту самую, с которой мы развелись. Она живет в Америке…

– Ну вот, а говорите, я что-то скрываю! – Александра откинулась на спинку стула, чтобы не мешать подошедшему официанту расставлять закуски. – Вы сами сплошная тайна! Можно это рассказывать знакомым или нет?

– А если я скажу «нет», будто бы не расскажете? – недоверчиво спросил мужчина.

– Разумеется, не расскажу. Я умею держать обещания… и хранить тайны.

Александра шутила, но, когда официант, скрывший от нее на минуту лицо спутника, выпрямился и отошел от столика, она увидела, что Гаев сидит с крайне задумчивым видом. Опомнившись, он предложил выпить за встречу, но вино, которое так долго выбирал, едва пригубил и ел нехотя, вяло дотрагиваясь вилкой до листьев салата. Его явно терзали назойливые мысли. Мужчина то и дело вопросительно смотрел на даму, но заговорить не пытался.

Художница ела с удовольствием, решив не забивать себе голову странностями в поведении человека, не поскупившегося для нее на роскошный ужин. Александру порою угощали люди, довольные приобретениями, сделанными с ее помощью, но это были скорее деловые застолья, в них не содержалось личного интереса друг к другу. А Гаев был ей интересен. «Да и я его, кажется, очень почему-то интересую. – Александра изредка бросала на мужчину осторожные взгляды, убеждаясь, что он по-прежнему витает в облаках. – На что это он намекал с выставкой? Почему бы мне там не оказаться, ведь я бываю на всех подобных мероприятиях?»

Гаев будто услышал ее мысли. Внезапно очнувшись, он негромко произнес:

– Вы, наверное, удивляетесь, почему я сижу сам не свой, странные вопросы задаю… А я вот обдумываю, говорите вы мне правду или лжете?

– Я говорю правду, – немедленно ответила Александра.

– Но если бы вы лгали, то ответили бы точно так же, – парировал Гаев. – Помните старую логическую задачу о деревне лжецов и деревне правдолюбов? Они все говорили путешественнику одно и то же. Он вывел их на чистую воду, задавая проверочный вопрос, с логическим допущением.

– Ну так задайте проверочный вопрос! – Художница чувствовала себя заинтригованной.

– Что ж… – Мужчина не сводил с нее глаз, одновременно прозрачных и непроницаемых. – Их будет несколько. Вы пришли на эту выставку, зная о том, что именно будет там экспонироваться?

– Нет, – чистосердечно ответила Александра. – Я была потрясена, увидев рядом Тьеполо, Болдини и вашего Икинса. Три таких редких шедевра! И каждый из очень известной серии! И такой нетипичный выбор для Москвы!

– Хорошо, другой вопрос. Вам был известен список приглашенных?

– Опять же, понятия не имела. Была удивлена, что почти никого нет.

– А мне вот показалось, что народу явилось куда больше, чем требуется, – будто про себя произнес антиквар. – И это трагическое происшествие, которым все кончилось, действительно, стало для вас неожиданностью?

Сперва женщина не осознала полностью смысла его слов, но когда вдумалась в них, положила вилку. Аппетит разом пропал, еда приобрела вкус жеваной бумаги.

– А для вас этот исход был ожидаемым? – с запинкой выговорила она.

– Скажите еще, что я причастен к этой нелепой смерти, – фыркнул Гаев. – Не о том речь. Но что-то должно было пойти не по привычному сценарию.

– Должно? – недоумевала художница.

– Вы не понимаете?.. – Мужчина пристально изучал ее лицо. – Я склоняюсь к мысли, что вы единственная из посетителей выставки не имели понятия об ее истинном смысле.

– Объяснитесь, – потребовала Александра. Она ощущала легкий озноб вдоль позвоночника. – Я не участвую ни в каких подозрительных проектах. Вам бы надо это знать.

– Не надо обижаться. – Теперь Гаев улыбался, участливо, с нескрываемой снисходительностью. – Ваша незапятнанная репутация мне известна. Как и всем остальным… Да, наверное, в этом и был замысел устроителей.

– Вы будете говорить прямо или продолжим играть в эту дрянную логическую игру?! – не выдержав, вспылила женщина. – Час назад на моих глазах умер человек, умер в страшных мучениях. Но при этом в последнюю минуту своей жизни он смеялся! Смеялся, глядя на меня, мне в глаза! Как это объяснить?! Может, вам и это известно, раз уж вы так прекрасно обо всем осведомлены?!