Шерлок Холмс и Дело о крысе - Дэвид Стюарт Дэвис

— А вы кто будете? — осведомилась она приятным голосом, выдававшим шотландское происхождение.

— Я — Шерлок Холмс, а это…

— Доктор Уотсон. — Сиделка опередила Холмса и порывисто шагнула ко мне — лицо её озаряла широкая улыбка. — Доктор Джон Хемиш Уотсон, раньше служили в Пятом Нортумберлендском стрелковом полку, в своё время курили корабельный табак и любили выпить бокал-другой бургундского за обедом, — объявила она, слегка постукивая меня пальцем по груди.

— Совершенно верно… — пробормотал я, ошарашенный такими познаниями.

— Вот я всё это выложила, а ты так меня и не признал, Джон. Знаю, больше двадцати лет прошло и я маленько располнела, но вряд ли так-то уж переменилась.

Я уставился на неё в изумлении, и с памяти точно слетела тонкая вуаль.

— Сестра Меллор! — воскликнул я. — Элис!

Улыбка её сделалась ещё шире.

— Она самая. Теперь в старших сиделках, — произнесла она не без гордости, а потом потянулась ко мне и чмокнула в щёку. — Славно опять повидаться после стольких-то лет. Я всегда сожалела, что мы потеряли друг друга из виду, когда ты уехал в Афганистан, на эту ужасную войну.

Холмс стоял рядом, в полном восторге от этой неожиданной встречи. Мы с Элис дружили, когда, окончив университет, я работал в Барте младшим врачом. Она была рядом, когда я делал первые шаги в медицине. Одного врачебного диплома маловато, когда имеешь дело с больными и умирающими. Путь от знания, приобретённого в аудиториях, к практическим навыкам всегда тяжёл. Сестра Элис Меллор помогла мне пройти обряд посвящения. Собственно говоря, многие наши тогдашние знакомцы полагали — или надеялись, — что между нами возникнут романтические отношения, однако я тогда был ещё робок, а за Элис ухаживал другой врач. Алек Каллахан — впоследствии я узнал, что они поженились.

Я взял и тепло пожал её руку.

— Понятия не имел, что ты по-прежнему тут работаешь. Думал, ты вернулась в Эдинбург.

— Мы так поначалу-то и решили, но Алеку предложили в Лондоне место консультанта, мы и остались. Я ушла с работы, когда родилась наша дочь Белла, а после смерти Алека опять вернулась в Барт. Прямо как домой возвратилась.

Я грустно покачал головой:

— Соболезную. Я не знал, что ты овдовела, Элис. Это, наверное, тяжело.

Она повела плечами; сияние её глаз на миг поугасло.

— Это случилось пять лет назад. У него развилась опухоль мозга. Он тяжело умирал, Джон, но вот время прошло, я свыклась и смирилась. У меня есть Белла, есть воспоминания, а у многих и того нет.

Я открыл было рот, чтобы рассказать о своей утрате, но как-то упустил момент.

Сделав шаг назад, она осмотрела меня с ног до головы.

— Ну, если не считать лёгкой седины, выглядишь ты почти так же, как когда ходил по этим палатам и трепетал от ужаса перед сэром Рэндольфом Доусоном, — проговорила она игриво. — Да перед ним трепетал весь младший персонал. Помнишь?

— Ещё бы. Грозный был человек. Блестящий, но грозный.

— Ну и, разумеется, о всех твоих приключениях я знаю из рассказов о ваших с Шерлоком Холмсом подвигах.

Когда она упомянула имя моего друга, мы оба внезапно вспомнили, что он тоже здесь. Пока мы говорили, восстанавливая связи с прошлым, Холмс хранил молчание, и на лице у него застыло отрешённое, отчасти даже зачарованное выражение. Теперь же он шагнул ближе и коротко поклонился.

— Я всегда рад встрече с любым из старых друзей Уотсона, — учтиво проговорил он.

— А уж я как рада с вами познакомиться, мистер Холмс.

Они пожали друг другу руки.

— А теперь я всё же перейду к цели нашего визита. Дело в том, что мы ведём одно расследование, и оно не терпит отлагательств.

— Расследование? Как интересно!

Холмс не ответил.

— Вам нужен доктор Стэмфорд?

Мы дружно кивнули.

Элис покачала головой.

— Он, сколько я помню, сегодня не дежурит. Однако, сказать по совести, джентльмены, мы тут в последнее время сильно о нём тревожимся.

— Почему? — спросил я.

Элис помолчала, будто её вынуждали сказать то, чего ей говорить не хотелось. Наморщила нос.

— Ничего конкретного, просто ведёт себя как-то странно.

— А в каком смысле странно? Я попрошу вас не упускать никаких подробностей, — мрачно проговорил Холмс.

Элис откровенно смутилась.

— Да уж не мне бы обо всём этом говорить, особенно здесь, в больнице. Я, наверное, и так уже слишком много сказала. Я ведь не знаю, почему именно вы спрашиваете, и уж всяко не хочу сказать ничего такого, что может навредить доктору Стэмфорду. Мы ведь с ним коллеги, да и работает он на моём отделении. Может быть, вам лучше переговорить с начальником доктора Стэмфорда?

— Хорошо, — согласился Холмс. — Мне понятны ваши сомнения.

— Благодарю. Пойдёмте со мной, я вас представлю доктору Карсуэлу. — Элис посмотрела на часы. — Он, верно, уже закончил утренний обход; вы, скорее всего, застанете его в кабинете.

Она привела нас к двери, располагавшейся в середине тускло освещённого коридора, на которой не было никакой таблички. Жестом попросила оставаться снаружи.

— Позвольте уж мне, — сказала она негромко. — Я войду первая, объясню, кто вы такие. Доктор Карсуэл бывает по временам… слегка несдержан.

Холмс с пониманием кивнул, и тогда Элис громко постучала по стеклу на двери. Последовала пауза, потом ей ответили.

— Войдите! — донёсся изнутри повелительный возглас.

Заговорщицки улыбнувшись нам, Элис вошла. Через некоторое время она появилась снова — её милое лицо слегка покраснело.

— Доктор Карсуэл чрезвычайно занят, однако обещал уделить вам несколько минут своего бесценного времени, — проговорила она, слегка задыхаясь и явно слово в слово цитируя доктора.

— Благодарю вас, — сказал Холмс, открывая дверь.

Я хотел было войти следом, но Элис чуть задержала меня и кое-что прошептала на ухо.

Кабинет доктора Карсуэла представлял собой типичную захламлённую, неопрятную берлогу, в каких обычно обретаются старшие врачи. Мне показалось, что в определённом смысле мало что изменилось, а уж тем паче улучшилось, с тех пор, как я здесь работал. Сам доктор сидел к нам спиною за крошечным письменным столом, заваленным грудой медицинских карточек. Когда я затворил за собой дверь, доктор поздоровался; лицо его озарилось улыбкой. Был он бледным человечком лет сорока, с лысой головой и тёмной, ухоженной бородкой. Сквозь очки в золотой оправе ярко блестели тёмные глаза, взгляд был прямым и пристальным.

— Шерлок Холмс, детектив? — поинтересовался он глубоким, ласковым голосом.

Мой друг отрывисто кивнул.