Игра в убийство - Найо Марш

— Чарлз, — спокойно сказал Хэндсли, — мы с Артуром обсудили ваш кинжал. Он действительно необычайно интересен. Нельзя ли поподробнее узнать его историю?

— Все, что я могу сказать, — ответил Рэнкин, — заключается в следующем. В прошлом году, в Швейцарии, я вытащил из расщелины порядком помятого джентльмена. Я не говорю по-русски, а он не говорил по-английски. Я его больше никогда не видел, но, очевидно, он проследил меня до отеля — полагаю, что через гида, — а затем, вероятно, и до Англии. Кинжал с двумя словами: «Швейцария» и «спасибо» передали мне только вчера. Я решил, что это от него.

— Не продадите ли его мне, Чарлз? — спросил сэр Хьюберт. — Я заплачу гораздо больше, чем вы заслуживаете.

— Нет, Хьюберт, не продам. Но вот что я сделаю. Я его вам завещаю. Все, чем я владею, получает Найджел! Эй, Найджел! Если я отдам концы, мой мальчик, кинжал должен отойти к Хьюберту. Прошу всех в свидетели.

— Будет сделано, — ответил Найджел.

— Принимая во внимание, что я на десять лет старше вас, это трудно назвать щедрым даром, — с досадой заявил Хэндсли. — Впрочем, давайте все оформим.

— Вы старый вампир, Хьюберт! — рассмеялся Рэнкин.

— Хьюберт! — пронзительно крикнула Марджори Уайлд. — Как вы можете быть таким гнусным кровопийцей!

Рэнкин подошел к бюро.

— Пожалуйста, вы, маньяк, — сказал он. — Найджел и Артур могут засвидетельствовать.

Он написал требуемый текст и подписал его. Найджел и Уайлд засвидетельствовали, и Рэнкин вручил бумагу Хэндсли.

— Лучше бы вы мне его продали, — сухо сказал Хэндсли.

— Извините, пожалуйста, — прогудел доктор Токарев. — Я не совсем понял.

— Да? — в голосе Рэнкина явно прослушивалась нотка антагонизма. — Я просто оставил инструкцию на тот случай, если отброшу копыта.

— Простите… вы «отбросите копыта»?

— О черт! Ну если я умру, или буду убит, или буду признан пропавшим без вести, то этот кинжал, которым, по вашему мнению, доктор Токарев, я не имею права владеть, перейдет в собственность нашего хозяина.

— Благодарю вас, — невозмутимо ответил Токарев.

— Вы не одобряете?

— Нет, — сказал доктор Токарев по-русски и повторил по-английски: — Нет. С моей точки зрения, вам этот нож не принадлежит.

— Но мне его подарили!

— Неосмотрительность безусловно наказуема, — хладнокровно заметил русский.

— Хорошо, — вмешался Хэндсли, видимо, заметив, что щеки Рэнкина пошли пятнами, — будем надеяться, что никого не обидит, если он сегодня вечером повисит у подножия лестницы. Пойдемте, выпьем по коктейлю.

Чарлз Рэнкин задержался с кузеном в гостиной. Он коснулся руки Найджела.

— Не очень-то приятный джентльмен этот иностранец, — громко сказал он.

— Осторожнее, он тебя услышит!

— Ну я же не ругаюсь.

Уайлд замешкался в дверях и задержал говоривших.

— Мне бы не хотелось, чтобы это вас беспокоило, Чарлз, — сказал он в своей деликатной манере. — Но его опасения не беспочвенны. Я кое-что знаю об этих обществах.

— О дьявольщина, да в чем же дело, в конце концов? Пойдемте выпьем. Надо же еще совершить «убийство».

Найджел остро взглянул на него.

— Нет, нет, — засмеялся Рэнкин, — не я… Я не это имел в виду. Кто-нибудь еще.

— Я не собираюсь ни с кем оставаться наедине, — объявила миссис Уайлд.

— Хотел бы я знать, — рассуждал Хэндсли, — правда это или блеф? Или меня разыгрывают?

— Я возьму выпивку с собой наверх, — сказала Розамунда. — Надеюсь, никто не будет пытаться убить меня в ванне, и я не спущусь вниз, пока не услышу голоса в холле.

— Я иду с тобой, — хором заявили миссис Уайлд и Анджела.

— А мне надо подготовиться к обеду, — сказал доктор Токарев.

— Подождите минутку! — позвал Хэндсли. — Я тоже иду. Я не хочу проходить по коридору в одиночку.

Это было повальное, паническое бегство наверх. В холле остались только Найджел, Рэнкин и Уайлд.

— Вы позволите мне первому занять ванну? — спросил Найджел Уайлда.

— Разумеется, — согласился тот. — Нам с Чарлзом оставаться наедине безопасно. Любой из нас, попытавшись убить другого, немедленно будет обвинен вами как последний, кто видел «труп» живым. Я постучусь в ванную через десять минут.

Найджел взбежал наверх, оставив двоих мужчин допивать коктейль. Он быстро принял ванну и не спеша оделся. Игра в убийство определенно была занятной. У него были некоторые основания думать, что Василий вручил алую метку своему соотечественнику. Найджел решил не спускаться, пока не услышит голос доктора Токарева. «В конце концов, — размышлял он, — ему будет совсем нетрудно поймать меня, когда я открою дверь, и затем сойти вниз как ни в чем не бывало, выбрать момент, выключить свет и ударить в гонг, удалиться в темноте и переждать две минуты, громко вопрошая, кто это сделал. Неплохой план действий, клянусь Юпитером!»

Он услышал, как открылась дверь ванной. Чуть позже из кранов полилась вода, и раздался голос Уайлда:

— Пока никакого кровопролития, Басгейт?

— Пока никакого! — крикнул Найджел. — Но я слишком напуган, чтобы спускаться.

— Подождем, пока Марджори будет готова, — предложил Уайлд, — и спустимся вместе. Если вы не согласитесь, я буду знать, что убийца — вы.

— Хорошо, я согласен, — весело отвечал Найджел и услышал, как Уайлд, смеясь, рассказывает о предложении своей жене, которая, по-видимому, все еще переодевалась в задней комнате.

Найджел подошел к прикроватной тумбочке и взял книгу, которую читал прошлым вечером. Это была «Тревога» Джозефа Конрада. Едва он успел раскрыть ее, как раздался легкий стук в дверь.

— Войдите! — крикнул Найджел.

Появилась взволнованная и очень хорошенькая горничная.

— Ох, извините, сэр, — начала она, — боюсь, что я совсем забыла про воду для бритья.

— Ничего, — ответил Найджел. — Мне удалось…

Комната внезапно погрузилась во мрак. Он стоял в полной темноте с невидимой книгой в руке, а в это время пустое нутро дома исторгло из себя голос гонга — простой и грозный. Он наполнил комнату невыносимым гулом и нехотя замер. Снова нахлынула тишина, сквозь которую все еще пробивался шум льющейся воды из ванной. Затем голос Уайлда взволнованно воскликнул:

— Эй, послушайте… что все это?..

— Весьма проворно, не так ли? — крикнул Найджел. — Как насчет двух минут? Подождите немножко. У меня на руке светящиеся часы. Я отсчитаю время.

— Да, но как мне быть, — жалобно вопросил Уайлд, — лежать в ванне или, по-вашему, можно выбраться из нее и вытереться?