Жажда смерти - Кирилл Шелестов

— Вот ты, Володя, кому-нибудь доверяешь? — обратился Лисецкий к Храповицкому, ища в нем поддержки.

— Партнерам своим доверяю, — осторожно возразил Храповицкий. — Друзьям.

— А вот это напрасно! — поучительно заметил губернатор, нисколько не смущаясь нашим присутствием. — Друзья-то тебя как раз и предадут! А нож в спину всадят именно партнеры. Кто же еще? Разве посторонние люди могут причинить нам вред? Не-ет! — протянул он с нажимом. — Никак не могут. Да мы к себе и не подпустим чужих-то. Цезарь вон не глупее нас с тобой был. А зарезали его те, кому он верил. Сколько в истории таких примеров! Запомни Володя, опасаться надо только своих. Кого мы любим.

И сделав это отнюдь не лестное для присутствующих замечание, он обвел всех нас торжествующих взглядом. Не думаю, чтобы в эту минуту кто-то чувствовал себя комфортно, не считая, разумеется, его самого. Вася, уперев локти в колени, сидел наклонясь вперед и сдавленно покашливая. Виктор делал вид, что разглядывает рыбок в огромном аквариуме, но на его изрытых оспинами щеках проступили красные пятна. Я уже хотел было сказать колкость, но Виктор меня опередил.

— Николаше вы, стало быть, тоже не доверяете? — саркастически осведомился он. — Наследнику вашему? Роднее его у вас, наверное, никого нет.

Это был тот редкий случай, когда я испытывал к Виктору симпатию.

Губернатор не обиделся. Прищурившись, он ласково посмотрел на толстенького Николашу и помолчал. Николаша тоже попытался выдавить из себя улыбку, но у него не получилось: он нервничал в ожидании ответа отца.

— Николаша у меня хороший, — снисходительно проговорил, наконец, Лисецкий. — Но тюфячок. Да ведь, Николаша? Правильно я говорю?

— Никакой я не тюфячок! — обиженно отозвался Николаша.

— Тюфячок, — засмеялся Лисецкий. — Тебя любой обманет. Да только обманывать будут тебя, а целить в меня. А значит, если я своему Николаше доверять начну, то буду очень легкой добычей. Согласен, Володя?

Храповицкий поморщился, пожал плечами, но заставить себя согласиться с мнением губернатора так и не сумел. В обидном отзыве Лисецкого о собственном отпрыске содержалась еще и скрытая шпилька. Он давал нам понять, что с назначением Николаши управляющим нашим банком не стоит рассчитывать на получение дополнительных рычагов влияния на него, губернатора. И что все попытки воздействия на него через сына будут пресекаться.

Наше молчание становилось тягостным. Вдруг глаза Лисецкого лукаво блеснули. Его посетила какая-то новая идея.

— А знаете, кому я здесь верю больше других? — начал он с хитрым видом. — Не догадываетесь?

Никто из нас даже не стал пробовать, чуя очередной подвох. Лисецкий выдержал эффектную паузу и ткнул пальцем в Плохиша.

— Вот ему! — заявил губернатор. — Вот кто меня не продаст!

Плохиш от неожиданности даже присел и вытаращил глаза. Одним своим словом губернатор возносил его над всеми нами. Пораженные, мы переглянулись. Я заметил, что Храповицкого перекосило.

— Не продашь меня? — требовательно обратился Лисецкий к Плохишу.

Не вставая с кресла, он протянул руку и, ухватив Плохиша за рубашку, подтащил к себе. Покорно подавшись вниз, Плохиш неуклюже склонился над губернатором.

— Нет! — выдохнул Плохиш и замотал головой. — Даже не сомневайтесь!

Губернатор захохотал, запрокинув голову, и легонько оттолкнул Плохиша.

— Попался! — в восторге закричал он, хлопая себе по коленке. — Аж надулся от счастья! «Не сомневайтесь!» — передразнил он. — Да продашь, продашь! Все продадут, и ты продашь! Просто такую цену, как я, тебе никто никогда не предложит! Вот почему тебе верить можно!

Вмиг оплеванный Плохиш отшатнулся с открытым ртом. Никто из нас даже не улыбнулся. В голубых глазах Пономаря, обращенных к Лисецкому, читалось полное недоумение. Прежде он завидовал нашей дружбе с губернатором, и, похоже, лишь в эту минуту до него стало доходить, что близость к первому человеку имеет свою унизительную цену.