Голубой пакет - Георгий Брянцев

Сейчас Калюжный стоял у верстака и, нахмурившись, поводил по сторонам строгими глазами.

— Садись, старина, — пригласил его Чернопятов.

Глазки Калюжного сердито блеснули. Присаживаясь, он недовольно буркнул:

— Далось тебе «старина»! — и тут же спросил: — Разобрался в бумагах? Есть что-нибудь дельное?

— Хе-хе!… — усмехнулся Чернопятов и весело посмотрел на Калюжного. — Ну, ладно… Беру слова обратно.

— Ты скажи, как пакет? — нетерпеливо повторил Калюжный.

— Быстрый ты человек. До чего же быстрый!… Сразу тебе вынь да положь! В пакете, брат, оказались такие бумаги, что у меня чуть ум за разум не заскочил…

Калюжный недоверчиво посмотрел на друга.

— Точно! — подтвердил Чернопятов. — Я читал и глазам не верил. А руки тряслись, будто кур воровал. Ох, и куш мы оторвали!

— Что же там? — сгорал от нетерпения Калюжный.

— Сейчас увидишь… — Чернопятов полез под верстак, отодвинул разную железную рухлядь, вынул из стены кирпич и сунул руку в отверстие. Оттуда он вытащил объемистую стопку бумаг.

Усевшись на прежнее место, он со свойственной ему неторопливостью разложил бумаги на коленях, разгладил их и начал перелистывать.

— Я разобрался только в названиях документов, но и этого довольно. Смотри!

Калюжный схватил бумаги, начал их листать.

— Ничего не пойму… Тарабарщина!

— А ты читай заголовки, — сказал ему Чернопятов. — Под каждым из них я написал по-русски.

Торопливо забегали пальцы Калюжного. Он перекидывал страницу за страницей, вглядывался к карандашные надписи, сделанные рукой Чернопятова, шепотом приговаривая:

— Черт возьми!… Вот это да!…

— Сто семнадцать страниц! — заметил Чернопятов.

— Ужас!… — проговорил Калюжный. — Просто ужас! — Он задумался и продолжал: — Что же нам делать? Если передавать все это шифром по радио, то уйдет полгода…

— Прежде чем передавать, надо их грамотно перевести, а это тоже время.

— И немалое, — согласился Калюжный.

— Да… А дело срочное, — покачал головой Чернопятов. — И перегружать рацию нельзя. Завалим мы Костю. Запеленгуют нас гестаповцы в один момент. Сейчас Костя передает четыре — пять минут два раза в неделю, а если взяться за это… — Он потряс ворохом бумаг перед носом Калюжного и присвистнул.

Калюжный вздохнул:

— Я же говорю, что полгода уйдет.

— Ну, насчет полугода ты маленько загнул, — поправил его Чернопятов. — Я прикинул. Получается два месяца, если передавать ежедневно и по полчаса. Вот она какая штука!

— Пусть два месяца, — согласился Калюжный. — Но кому тогда будут нужны эти документы? На что годны?

— Хе-хе!… Ребятам на самокрутки пойдут в самый раз… — заметил Чернопятов. — Положение хуже губернаторского. Купила баба порося!…

Калюжный задумался, поджав свои тонкие губы.

Чернопятов смотрел на него, тая в седых усах улыбку. Он понимал, что как ни быстр в решениях, как ни опытен в делах подполья Калюжный, все равно вдруг, сразу он не предложит ничего.

Лицо Калюжного выдавало его растерянность.

— Вот же задача, — признался он в своей беспомощности. — Ничего не придумаешь…

— А я вот придумал, — проговорил Чернопятов и весело подмигнул товарищу.

Тот насупил брови.

— Да, придумал, — повторил Чернопятов. Сняв с ноги ботинок, он вытащил из-под стельки сложенный в квадратик листок бумаги, развернул его и подал Калюжному. — Читай! По-моему, это единственный выход.

Калюжный взял листок, исписанный мельчайшим, но разборчивым почерком, и стал читать.

— Молодец ты, Григорий Афанасьевич! Ей-богу, молодец! А ведь мне не пришло это в голову.

— Хе-хе!… А мне пришло перед самым твоим приходом, — признался Чернопятов. — Согласен?

— Полностью! Только вот что… — Он приложил палец ко лбу и закрыл глаза, пытаясь что-то вспомнить. — Мы какие явки им сообщали?

— Новые. Одну на Готовцева, вторую — на всякий случай — на меня. Это было в начале мая, когда они собирались прислать человека за деньгами…

— А-а… — вспомнил Калюжный. — За этими немецкими фальшивками?

— Вот-вот…

— Тогда все в порядке, — заявил Калюжный и спрятал листок за околыш кепки. — Завтра в двенадцать ночи депеша пойдет.