Девушка ищет спонсора - Михаил Черненок

Пасмурный с утра день постепенно разгуливался. Весеннее солнце все чаще и чаще стало выглядывать из продырявленных, словно лохмотья, облаков. Стараясь не заляпать ботинки раскисшей грязью и осторожно обходя лужи от ночного дождя, Голубев добрался до «Затерянного рая». На автостоянке по-прежнему маячил фиолетовый «Форд», а у входа в офис «Хопра» участковый Дубков от нечего делать разговаривал с офисным охранником, на правом плече которого висел укороченный автомат. Не заметив ничего стоящего внимания, Слава вошел в бар.

В оборудованном под русскую старину просторном зале, за столиком у самого входа, два коротко стриженых юнца с высокомерным видом бывалых кутил лениво глотали из золотистых баночек импортное пиво. Вместо штатного бармена, к удаче Голубева, на этот раз за стойкой у кассового аппарата скучал сам хозяин злачного заведения. В пестрой шелковой тенниске, расстегнутой на волосатой груди и обтягивающей широкие плечи, он смахивал на покинувшего спортивную арену борца или боксера-тяжеловеса. Едва завидев вошедшего Славу, Казбек Шукуров расплылся в белозубой улыбке:

– Кито к нам пришо-о-ол?!

Голубев тоже улыбнулся. Подойдя к стойке, сказал:

– Здорово, миллионер.

– Привет, милиция. Пыво австрийское пить будэшь?

– Не буду. Поговорить хочу, – Голубев окинул взглядом зал. – Почему сам сидишь на кассе? Где твоя обслуга в красных пиджаках?

– Отдыхают парни. Днем бездэльничаем, – Казбек кивнул в сторону юнцов у входа. – Такие вот сосунки только забегают. Деловые сичас деньги куют. Веселятся они с двенадцати ночи до шести утра.

– То-то, смотрю, по ночам у твоего вертепа сплошь одни иномарки тусуются.

– Богатые на «Запирожцах» нэ ездят.

– А что, много их, богатых, в райцентре стало?

– Хватает. Есть очень крутые.

– По многу за ночь просаживают?

– Это – от размаха души.

– Миллион могут спустить?

– С красивыми женщинами больше «лимона» тратят.

– Говорят, некрасивых женщин не бывает.

– Правыльно! Бивает мало водки.

Голубев посмотрел на длинные шеренги разномастных бутылок с яркими импортными наклейками:

– Ну, этого добра у тебя хоть ведром черпай. Густой навар получаешь?

– Нэ жалуюсь.

– На девочек хватает?

– Малолеток нэ трогаю.

– А от восемнадцати и старше?..

– Эти сладче меда.

– Как они тебе не надоедают?

– Никак. Зачем надоедать?.. Привычка любить – сильнее алкоголя и табака. Табак курить я легко бросил. Алкоголь совсем мало пью. А как красивую женщину увижу, сразу чувствую себя живым. Нэ могу спортивный азарт унять. Понымаешь, ни какими силами нэ могу!..

– Слышал, будто ты в общежитие медучилища повадился… – подводя разговор к интересующей теме, осторожно сказал Голубев.

Казбек брезгливо поморщился:

– В тот инкубатор больше нэ хожу.

– Почему?

– Опозорился, болван, как мальчишка.

– Выпросил, но не смог взять?

– Нэ-э… Свое я всегда возьму. А просить зачем? Только деньги покажи.

– Неужели так легко все продаются? – недоверчиво спросил Голубев.

– Все нэ все, но покладистых хватает, – Шукуров игриво прищурился. – Как говорится, бабы – они и в Африке бабы.

– Ну, а чем же опозорился-то в общежитии медицинского училища?

– Думаешь, я там уголовщину совершил?

– Нет, просто интересно…

– Ничего интересного не было. Понимаешь, есть там беленькая пишка. Викой зовут. Шутя ее пощупал, а она, нахалка, по морде хлопнула при людях и козлом вонючим назвала. Хотел сдачи дать. Побоялся – убью.

– Это ей ты кинжалом пригрозил?

Казбек удивленно выпучил глаза:

– Каким кынжалом?..

– Который пообещал в бок всадить.

– Нэ помню. Если и обещал, то сгоряча. Неприятно же, когда морду бьют и козлом обзывают. Нэ привык я к такому хамству. Я с женщинами всегда мирно договариваюсь. Называю цену, какую могу дать, а женщины сами решают: брать или не брать.

– Наверное, той «пышке» мало предложил?

– Пошла она к едреной матери!.. Ничего я дуре не предлагал. И нэ хочу предлагать. Строит, понымаешь, из себя принцессу-недотрогу. Нэ люблю баб, которые дерутся, даже если они и красивые. Мне деньги надо делать. А с побитой мордой какие дела?..

Чем дальше Голубев разговаривал с Шукуровым, тем сильнее убеждался, не там он ищет. Избалованный покладистостью местных «куртизанок» Казбек был заурядным бабником – и только.

Придя к такому выводу и убедившись из дальнейшего разговора, что Шукуров не знает ни фамилии Вики, ни где она живет, Голубев стал выяснять, с какой целью позавчера заходил в бар водитель фиолетового «Форда». Поскольку днем клиентов бывает мало, Казбек сравнительно быстро вспомнил, что примерно сорокалетний худощавый мужчина в черном кожаном пиджаке, норковом кепи и с чемоданом-дипломатом появлялся в «Затерянном рае», чтобы позвонить по телефону кому-то в райцентре.

Шукуров вытащил из-под стойки красный аппарат с кнопочным набором цифр:

– Отсюда вот звонил.

– Кому? – настойчиво спросил Слава.

– Ну, честно, нэ знаю! Два номера вызывал. Первый раз говорил совсем коротко, второй – подольше.

– Содержание разговора не помнишь?

– Когда он начал звонить, в бар пацаны гурьбой забежали. Жвачку покупать. Пока я пересчитывал их мятые сотни, мужик второй номер вызвал. Чего-то такое непонятное о Канарских островах зашептал. Кажется, две путевки туда купил на летний отдых.