Паспорт предателя - Алан Хинд

Гасснер бесстрастно поглядел на Себольда и помолчал, ожидая, чтобы слова его произвели должный эффект.

— Итак, что вы думаете теперь о нашем плане, герр Себольд?

Себольд в полном соответствии с истиной ответил, что никогда не слышал ни о чем подобном. Теперь он сделал еще более заинтересованное лицо.

— Подумайте, — сказал Гасснер. — Время терпит. Мы подождем еще годик-другой, прежде чем начать войну с Соединенными Штатами.

Себольд вернулся в Мюльгейм-на-Руре. Все сильнее становилось ощущение, что он может оказаться запутанным в нечто огромное и отвратительное. Он понимал, что в теории это звучит прекрасно — рассказать обо всем в ФСБ, быть лойяльным и патриотичным американцем… Но впутаться в такое дело собственной персоной — нечто совершенно иное.

«Допустим,— думал Себольд,— он примет поручение гестапо, затем, когда вернется в Соединенные Штаты, выяснится, что он играл в Германии двойную игру. В таком случае матери, братьям и сестре грозит по меньшей мере концентрационный лагерь. Нет, нельзя требовать такой жертвы от кого бы то ни было. Гораздо лучше как-нибудь увернуться, а затем, после возвращения в Соединенные Штаты, написать Дж. Эдгару Гуверу». Но совесть все время твердила Себольду, что нет жертвы, слишком большой, когда стране, которая стала родиной, угрожают происки могущественной банды самых бессовестных негодяев, когда-либо известных миру.

Две недели Себольд терзался душевной борьбой. Он плохо спал, потерял аппетит и начал худеть.

Однажды ночью, вернувшись к себе в номер, он застал там Гасснера.

— Я был поблизости и решил заглянуть к вам, узнать, надумали ли вы что-нибудь?

— У меня еще только один вопрос, — ответил Себольд. — Гожусь ли я для такой работы?

— Разумеется, вы будете иметь большой успех, — сказал Гасснер, далее не пытаясь скрыть восторга по поводу того, что Себольд склонен принять паспорт предателя.

— Почему вы так думаете?

— Мы тщательно наблюдали за вами еще прежде, чем вы выехали из Соединенных Штатов. Нам известно о вас все. Прежде всего вы способный техник, как раз такой, какой нам нужен.

— Но как вам удалось столько разузнать, не вызвав у меня подозрений?

Гасснер сообщил, что у гестапо имеется агент на том самом авиационном заводе, где работает Себольд; человек это поставляет все сведения, в которых нуждается гиммлеровская организация.

— Нам, между прочим, известно, — сказал Гасснер,— что вы человек, который больше руководствуется рассудком, чем чувством. Мы считаем, что можем довериться вам, ибо вы очень любите жизнь и своих родных, хотя у вас и произошла небольшая размолвка с ними, в особенности с одним из братьев.

Себольд был потрясен этим вскользь брошенным замечанием. Он воочию убедился в справедливости поговорки, что у агента гестапо глаза на затылке и уши устроены наподобие диктофонов. Вопрос о том, как цифры о продукции «Консолидейтед Эркрафт» прошли путь из Калифорнии к будке на гамбургской пристани, также стал ясен для Себольда: человек, который сообщил сведения о нем, добывал и эти данные.

Себольд все еще не принял окончательного решения. Но Гасснер, видимо, не слишком торопился.

Когда Гасснер ушел, Себольд обнаружил, что паспорт, хранившийся в саквояже, исчез. Ему и в голову не пришло, что паспорт мог взять кто-нибудь другой, кроме Гасснера. Он сел на краю кровати, как и в первую ночь своего приезда в родной город, вне себя от ярости. Наглость чиновника тайной полиции, кража паспорта, — проделка незначительная, на первый взгляд, не мешающая уехать из Германии,— все это так взбесило и взволновало его, что у него началась мигрень. Но теперь он уже знал, что надо делать. Колебания исчезли. Опасно это или нет — он примет предложения гестапо, а в один прекрасный день нанесет нацистам сокрушительный удар.

Кельн, жемчужина Рейна, расположен как раз за рекой, напротив Мюльгейм-на-Руре. Себольд поехал туда. Он хорошо знал Кельн и направился в самый людный район в центре города. Здесь, он был уверен, удастся скрыться в толпе, если за ним установлена слежка. Затем кружным путем он пришел в американское консульство.

Себольд сообщил всю историю одному из атташе. Все, что он рассказывал, записывалось точно и подробно. Он сам записал свои беседы с Гасснером.

— Если спросят, зачем вы зашли сюда, — предупредили его, объясните, что хотели получить новый паспорт взамен утерянного.

Когда Себольд пришел в консульство в следующий раз, ему сообщили, что консул связался с Вашингтоном. Министерство внутренних дел и генеральный прокурор стоят всецело за то, чтобы Себольд продолжал свою тактику притворного согласия с намерениями гестапо. Но Себольду не сообщили, что государственный департамент связался с ФСБ, которое, по запросу секретаря Корделла Хэлла, произвело спешное, но тщательное расследование всех обстоятельств пребывания Себольда в США и нашло его поведение вполне лойяльным. Дядя Сэм[3] не хотел, чтобы гестапо подсунуло ему своего агента.

Себольду были даны подробнейшие инструкции, как вести себя. Он получил возможность связаться с атташе, не приближаясь к зданию консульства и не боясь быть разоблаченным всевидящим и всеслышащим гестапо. Затем он поехал в Берлин и встретился там с Гасснером, который еще раньше сообщил, где можно разыскать его по определенному адресу на Вильгельмштрассе. Гасснер окинул посетителя холодным взглядом.

— Зачем вы заходили в американское консульство в Кельне?

— Я потерял паспорт, — ответил Себольд. — Собственно говоря, его украли в гостинице.

— А... — протянул Гасснер. Подозрения, видимо, рассеялись.

— Почему вы прямо не потребовали у меня мой паспорт? — спросил Себольд.

— Что вы хотите этим сказать?

— А то, что паспорт взяли вы.

— Я? — Гасснер ткнул себя пальцем в грудь и сделал попытку прикинуться простачком. — Что бы я стал делать с американским паспортом?

— Он мог бы пригодиться агенту гестапо, чтобы попасть в Соединенные Штаты.

— Герр Себольд, мне нравятся ваш характер и ваш ум, вы для нас самый подходящий человек. Ну, а теперь скажите, когда сможете приступить к работе?

— Я хотел бы сначала немного отдохнуть, скажем, месяц или около этого.

— Прекрасно, заходите сюда к тридцатому сентября. Мы открываем новые классы в школе шпионажа в Гамбурге, вы зачислены туда.

Себольд спросил, чему будут учить и сколько времени займет курс обучения. Гасснер сказал, что придется