Апостолы судьбы - Евгения Михайлова

— Я Анна Ивановна. Дина прислала меня помочь вам. Вы отдыхайте. Я приберусь, обед приготовлю. Борщ сварю.

— Да, спасибо, — рассеянно кивнул он и ушел в спальню.

«Надо было купить ему водки», — с жалостью подумала Анна Ивановна.

* * *

Катя обнаружила себя в лесу. Брела без мыслей. В какой-то момент ей просто захотелось лечь на снег, покрытый твердой коркой, и закрыть глаза. Но она не остановилась. Как будто кто-то толкал ее в спину. Катя находила тропинку, теряла ее, вновь находила. Лес не кончался. И тут она услышала собачий лай. И пошла на него. Деревья поредели. Катя увидела на поляне большую серую овчарку, с любопытством уставившуюся на нее. Горячая радость вспыхнула у Кати в груди. Она узнала Ирму из соседнего дома, которую убил полгода назад кухонным ножом пьяный хозяин. Собака выжила! Ее спасли!

— Ирма! Ирмочка! — Катя бросилась к собаке.

— Это не Ирма, — холодно произнес незнакомый голос. — Вы что-то перепутали, девушка.

Катя растерянно смотрела на женщину с поводком в руке.

— Да? Извините… Вы не скажете который час?

— Пять.

— А где начинаются дома?

— Вон там. Пройдите по этой тропинке несколько метров — и увидите… — Женщина внимательно посмотрела в Катины широко распахнутые, смятенные глаза, но ни о чем не спросила… Всем не поможешь.

Катя вышла к белым одинаковым домам и остановилась в ожидании какого-нибудь знака. Пять. Она сказала, пять. Сколько часов или дней она в пути? Когда появится то, что она ищет? Внезапный порыв ветра заставил Катю задрожать. Она стояла посреди какого-то двора, стараясь запахнуть куртку поплотнее. Из гаража медленно выехала синяя «Ауди». За рулем сидел крупный мужчина в темном костюме и белой рубашке. Небольшие цепкие глаза остановились на Катином прелестном лице, скользнули по изящной, хрупкой фигуре в нелепом одеянии. Он открыл дверцу, вышел. Катя подумала: ждал меня. Но мужчина равнодушно отвел взгляд. Он расплылся в ленивой, снисходительной улыбке обладателя, адресованной девушке с короткой стрижкой, в песцовом полушубке. Обошел машину и открыл ей вторую дверь.

— Не холодно тебе, Дашуль?

— Ты что!

Девушка заметила Катю, вопросительно на нее посмотрела и бросила мужчине:

— Подожди минутку.

Она подошла, дотронулась до Катиного локтя.

— Эй, ты чего? Случилось что-то? Может, тебя подвезти?

Катя отрицательно помотала головой. Она не открыла рта, потому что боялась расплакаться. Ей хотелось попросить о помощи эту сильную, уверенную в себе девушку. Но что-то мешало. Кате все мешало. Хотелось кричать и одновременно стать невидимкой.

— Ну, смотри. Я предложила. Думай быстрее, а то мы спешим. Может, денег тебе дать?

— Нет, спасибо. Ты очень хорошая… — Слезы все-таки потекли из Катиных глаз. Даша почувствовала острую жалость. Но мужчина ей уже сигналил, сидя за рулем. Катя смотрела, как машина выезжает со двора. Даша помахала ей на прощание.

— Ты что, знаешь эту оборванку? — спросил он.

— Откуда? — буркнула Даша и подумала: «Надо было оставить ей телефон. Видно, крепко вляпалась девка».

Катя вздрогнула оттого, что кто-то то ли кряхтел, то ли хихикал за ее спиной.

— Видала? — ехидно поведала ей толстая старуха, умиротворенно сложив руки на большом животе. — Жена на работе, а он проститутку привел.

— Нет, — быстро сказала Катя. — Ничего такого я не видела.

— Нет, ты мне, падла, скажи, ты издеваешься? — остервенело тряс Вовку за плечи амбал-охранник. — Я не буду милицию вызывать, я сам тебя урою! Своих денег не пожалею, а «Мартини» это гребаное разобью на балде твоей упертой.

«Парень-то совсем больной, — в ужасе думал Вовка, закрывая глаза, чтобы они не вылетели от такого сотрясения. — Он разобьет!»

— Помогите! — закричал он тонким, плачущим голосом. — Есть тут начальство или нет?

— Есть, — спокойно произнес кто-то рядом. — Отпусти его, Валера. Я — менеджер торгового зала. Не знаю, помните ли вы меня, но я вас точно уже видел. И в такой же ситуации.

Вовка открыл глаза и с надеждой посмотрел на симпатичного молодого человека.

— Слушай, паренек! — горячо попросил он. — Отпусти ты меня. Не буду я больше. Ну, не сдержался. С кем не бывает?

— Честно говоря, так ни с кем не бывает. Вы регулярно пытаетесь вынести из магазина один и тот же набор продуктов. Как это понять? Мне просто интересно. Психоз, что ли, у вас такой?

— Да, — с готовностью признался Вовка. — Психоз такой. Мечта, в смысле. Хочу попробовать буржуйскую выпивку и закуску. Ну, нет так нет. Я пойду?

— Да вы посмотрите! — заорал вдруг охранник, вытаскивая у Вовки из кармана доллары. — Он же еще у покупателей тут ворует!

Дальше Вовкины объяснения уже никто не слушал. Приехал милицейский наряд, забрал и Вовку, и деньги. У машины милиционеры помедлили.

— В общем, так, — сказал один. — Или едешь с нами в отделение, даешь показания по поводу кражи, или завтра придешь сам. А то сегодня протокол нам некогда составлять.

— А деньги? — без особой надежды спросил Вовка.

— Деньги у. нас остаются. Как вещественное доказательство.

— Не крал я их. Собачонка продал. Цуцика.

Менты радостно заржали. Вовка сделал несколько шагов в сторону и отчаянно завопил: «Мусора вонючие!» После чего бросился бежать, петляя между домами. Впрочем, он не особенно беспокоился о том, что его догонят. Впервые он честно заплатил за право сказать то, что думает.

Валя вошла в квартиру, отнесла на кухню тяжелые сумки, пошевелила отекшими пальцами. Посидела на табуретке, перевела дыхание и лишь потом сняла в прихожей куртку, вязаную шапочку и сапоги. Очень хотелось есть, она на мгновение представила себе чашку горячего крепкого кофе, стакан чаю с лимоном. Но тут же прогнала соблазн. Никаких вкусных, бодрящих напитков, никаких бутербродов с колбасой, пирожков, сдобных булочек. Валя давно уже истязала себя травяной диетой и такими же отварами. И даже почти убедила себя в том, что это не только полезно, но и вкусно. Она быстро натерла морковку, свеклу, порезала петрушку, капнула растительного масла и съела это без соли. Запила отваром ромашки из кувшина. Потом достала из сумки кусок свинины с жирком, как любит Дима, и порезала на толстые кусочки. Залив мясо винным уксусом, Валя приготовила все для разделки селедки. Сегодня у него будет то, что он считает полноценным ужином. Валя поставила в холодильник две бутылки светлого пива. Пожарила отбивные, приготовила салат, выключила газ под кастрюлькой с чуть недоваренной картошкой. Доварит, пока Дима будет переодеваться. У нее осталось несколько часов. Это ее время. Валя постоянно ждала мужа и сына, звонков от них. Нетерпение заглушала домашней работой, от уныния последней спасалась с помощью романов в мягкой обложке. И был у нее час, освобожденный от дел, забот, обязанностей и даже привязанностей. Час свидания с собой. Час любви, вдохновения и компенсации. Валя медленно раздевалась в прихожей у большого зеркала, ласкала взглядом свою пышную фигуру: тяжелые груди, полные бедра. Готовила ванну с травами, молоком и медом. Пожалуй, лишь этих минут она не экономила. Смазывала лицо и тело дорогим кремом, включала тихую музыку и лежала, закрыв глаза, втянув живот и вытянув шею, чтоб на ней не образовались складки. Затем смывала мягкой губкой крем и несколько минут стояла под прохладным душем, чувствуя, каким плотным и гладким становится ее тело. Выйдя из ванной в свежем махровом халате, Валя выпивала маленький стаканчик красного вина. Сладкая волна согревала грудь, омывала мозг. После этого она приступала к главному этапу. Садилась к туалетному столику с зеркалом, наносила на лицо и шею другой крем — нежирный, подтягивающий и тонизирующий кожу, расчесывала негустые темно-русые волосы и подкалывала их красивой заколкой, которую больше никогда не носила. Обычно она стягивала хвостик аптечной резинкой.