Сибирский вояж - Александр Джад

«Почему бы и нет? — подумал Роман. — Это же ни к чему не обязывает…»

Пальцы привычно забегали по клавишам:

«Давай! Как жизнь?»

«Жизнь? Жизнь идёт… Нет, даже бежит! И на такой скорости может вполне промчаться мимо…»

«Да уж, жизнь как супермаркет, бери, что хочешь, но не забывай — касса впереди…» — не остался в долгу Роман.

Мозг заработал. Аппетит вернулся. Жажда к жизни проснулась.

«Одно слово — женщины!» — вздохнув, подумал любящий муж и принялся с удовольствием жевать бутерброд, заботливо приготовленный ему женой…

«Фольксваген» мчался к тайге. Покрытые снежными шапками огромные сосны плотной стеной темнели впереди. Владимир закончил рассказ. Помолчали…

— Да уж, — вздохнул Михаил, — каким бы сильным ни был мужчина, женщина всегда будет его слабостью. С любимой женщиной всегда трудно — она либо снится, либо спать не дает…

— Но и у женщин есть вечная проблема, — не отрывая взгляда от дороги, отметил Владимир. — При знакомстве с молодым человеком как отличить хорошего от плохого, если оба хотят от неё одного и того же?

— Хм, — усмехнулся Михаил. — Да никак. Чего заморачиваться? Женщины влюбляются в то, что слышат, а мужчины — в то, что видят. Поэтому женщины красятся, а мужчины врут. Узнать правду тотчас не дано ни тем, ни другим.

— Вычитал сегодня, — продолжил тему Владимир. — Главное отличие мужчин от женщин — мужчина видит основное, глобальное. Женщина — мелочи, детали. Но, как известно, именно на мелочах прокалываются все разведчики мира…

— Правильно, — согласился Михаил. — Женщина, даже самая умная, живет эмоциями: как сказано, каким тоном, почему и что это значит… Мужчина руководствуется жёсткой логикой, вычисляя причинно-следственные связи, которые лежат на поверхности или, реже, голым расчётом, если дурак. Скажу больше: ни одна женщина не влюбится в мужчину только потому, что у него очень стройные ноги, а мужчина, потому что у неё высшее образование, научная степень или просто умна… Последнее, кстати, многих даже оттолкнёт.

— Как говаривал Михаил Жванецкий, — кивнул Владимир, — женщин любят всяких: блондинок, брюнеток и рыженьких. Любят высоких, среднего роста и дюймовочек. Худых, толстых и не очень. Красивых, обычных и даже страшненьких — в этом тоже есть своя прелесть. И вообще, любят не за красоту или формы, а за то обаяние и притяжение, перед которыми невозможно устоять. Пусть говорят, что все женщины одинаковы, но ведь каждая неповторима. И с этим трудно поспорить. Одно слово — женщины…

— Знаешь… — Михаил немного задумался. — Говорят, что искать женщину без изъянов может только мужчина без извилин. И ведь такие иногда встречаются. Ничто так не украшает женщину, как удачно подобранный мужчина. Ведь любовь — это не когда с кем-то хорошо, а когда без кого-то плохо. Согласись, хочется всего, сразу и побольше… В реале же, как правило, выбираем то, что видим, можем получить и, конечно же, удержать…

— Вон наш лесник, — кивнул Владимир, подруливая к огороженной жердями заимке. — Приехали… Привет, Михеич! — опустив окно, крикнул он.

Одетый в тулуп, обутый в валенки, с двустволкой за спиной, широко улыбаясь сквозь густую чёрную бороду, к ним спешил огромный, ростом около двух метров, мужчина.

ГЛАВА 2

Брат

Убивает не длительное падение,

а внезапная остановка.

…К ним спешил огромный, ростом около двух метров, мужчина. Было ему где-то под пятьдесят. Но суровая таёжная обстановка и борода делали старше, а общение с природой обогатило эдакой неспешной философской мудростью.

— Здравствуй, Михал Петрович, здравствуй и ты, Володя! — слегка кивнул Михеич. — Полагал, забыли старика… Давненько не были…

— Скажешь тоже — старика. Ты у нас ещё о-го-го, какой шустрый! — выйдя из машины, Михаил пожал протянутую руку и приобнял хозяина заимки.

— Шустрый да не очень. Третьего дня на дальнюю вырубку ходил, так назад чуть по свету успел.

— А до вырубки, поди, километров двадцать будет? — усмехнулся Михаил.

— Может, и так, а может, и поболе того. Да чего мы тут стоим? Давайте в избу. Глафира! — крикнул Михеич. — Гости на дворе! Где ты там?

Из дверей крепкого сруба-пятистенка выскочила миниатюрная женщина в валенках и небрежно накинутой на плечи телогрейке.

«Прямо Дюймовочка против Голиафа, — отметил про себя Михаил. — Если есть на земле два совершенно неподходящих друг другу человека, то это именно они. Он — огромный, немногословный, рассудительно-спокойный. Она — эдакий живчик в юбке, маленькая, шустрая, словоохотливая…»

— Гости-то какие! — запричитала Глафира. — Милости просим. Как чувствовала, щей целый чугунок наварила да утку, фаршированную рисом с яблоками, в печь поставила. Уж извиняйте, чем богаты…

— Брось, Глаша, эту высокосветскую чушь нести, — остановил жену хозяин. — Михал Петрович не первый раз тут. Давай-ка на стол лучше собирай по-быстрому, и наш фирменный ликёр не забудь.

— Да уж не забуду. Проходьте, гости дорогие! — и Глафира юркнула в дом.

Избу эту Михеич срубил лет двадцать пять назад, когда его, молодого специалиста после окончания лесотехнического факультета технологического института направили хозяйничать сюда, в глухие по тем временам места. Точнее, сам сюда напросился, логично решив, что по-молодости всё равно, с чего начинать, а чтоб жизнь понять, лучшего места не найти. И начал со строительства избы… Построил, да так и остался, женившись через пару лет на миниатюрной и спорой в работе Глафире…

Вошли в дом. Женщина засуетилась по-хозяйству, а мужчины расположились за массивным и крепким, впрочем, как и всё в этом доме, столом.

— Михеич, всё хотел спросить, а как вы с Михаилом познакомились? Вроде бы и пересечься негде было…

— Всё-то тебе интересно, — попытался встрять Михаил. — Ничего в этом занятного нет.

— Не скромничай… — Михеич погладил бороду. — Учились мы в одном институте. Только я после армии и чуток раньше поступил, а он после школы. Там Мишаня мне и стал как брат. Это теперь он Михаил Петрович, а раньше-то ещё с института все его Шефом звали.

— Брось языком попусту молоть, — вновь встрял Михаил. — Давно это было. Уже забыть пора.

— Да об этом надо на каждом углу кричать…

— Скажешь тоже… — миролюбиво пробурчал Михаил, но больше спорить не стал.

Владимир слушал эту перебранку двух приятелей, не вмешиваясь. Знал, уж если Михеич решил, то никакие уговоры его не остановят.

— А пошло это вот откуда… — начал свой рассказ хозяин заимки.

Михаил с первого дня учёбы выделялся среди сокурсников завидной целеустремлённостью, серьёзным отношением к учёбе, общественной работе, да и к жизни вообще. Уже на первом курсе его выбрали секретарём комитета комсомола сначала курса,