Непримиримые - Евгений Сухов

– Виноградный сок, – произнес Карась.

– Что так?

– Я за рулем. Не хотелось бы влипать по-глупому.

Модест внимательно посмотрел на собеседника, похоже, что не шутит. Да и до веселья ли? Разговор обещает быть серьезным.

– Хорошо... Возможно, что ты и прав.

Подошел официант. На подносе две порции запеченных ребрышек и картошка фри с соусом. Не бог весть какой изыск, но аромат исходил нешуточный. Намеренно торжественно установил в центр стола коньяк с целой кучей звезд и графин с соком.

– Коньячок... Люблю себя побаловать. Виноградный сок... Присоединяйся! – И, не глядя на официанта, предупредительно застывшего сбоку, снисходительно распорядился: – Давай, дружок, прояви инициативу, плесни мне коньячку.

Вроде бы и сказано негромко, полное впечатление, что в никуда, но голос сразу был услышан. Ловко откупорив бутылку, официант налил в низенькую пузатую рюмку темно-коричневый напиток.

– Может быть, еще что-нибудь желаете? – спросил официант, подавшись чуток вперед.

Именно так и должна выглядеть высшая предупредительность: в казенном костюме и белой бабочке на тощей гибкой шее.

– Оставь нас ненадолго, – пожелал Модест. – Нам нужно переговорить.

– Как вам будет угодно, – поклонился официант и тотчас удалился.

Время приступать к трапезе, но аппетит отчего-то пропал напрочь.

– Вот что, Карась, – угрюмо протянул Модест тоном, не сулившим ничего хорошего. – Как тебе вообще спится-то?

– Хорошо спится, не жалуюсь, Модест Альфредович, – негромко ответил Карась, стараясь сохранять прежнюю доброжелательную тональность.

– Кошмары не мучают?

Опрокинув махом рюмку, Модест сморщился, словно вспомнил нечто ужасное.

– А с чего они должны меня мучить? Живу, как и положено. Не праведник, конечно, но и особых грехов за собой не чувствую.

– А меня вот мучают. И знаешь, когда они начались?

Антон благоразумно молчал, почувствовав, что ответа от него не ждут, Модеста потянуло на обстоятельный монолог.

– С того самого времени, как ты ментов у банка положил. Вот, думаю, сейчас двери распахнутся, влетит ко мне в кабинет с десяток мордоворотов и лишит всего того, к чему я так долго полз.

Дурные предчувствия оправдались – разговор, поменяв тональность, скатывался по наклонной. Пространство вдруг стало сжиматься; еще какая-то минута – и оно сомкнется до крохотной точки, в центре которой будет находиться человек, вооруженный вилкой и ножом. Карась почти физически почувствовал, как кто-то словно надавил ему пальцами на виски. Именно так приходит острое осознание опасности.

Антон повернулся в сторону источника напряжения: угроза исходила от охраны, стоявшей в дверях.

– У меня не было выбора, – спокойно заметил Карась. – Иначе меня самого бы положили.

– Твоя стрельба мне дорогого стоила. Мне тут передали, что в круг подозреваемых попал и я. Ты знаешь, что это для меня значит? – Модест отложил вилку с ножом.

Взяв графин, Антон налил в стакан сока и сделал несколько неторопливых глотков. Промокнув влажные губы салфеткой, он небрежно бросил её на тарелку.

– Каждый из нас делает свою работу… так, как может.

– А ты с характером...

– Люди моей профессии, наверное, другими не бывают. Так что же вам от меня надо? Заказ я выполню, волноваться не стоит.

– Вот и отлично! – неожиданно веско произнес Модест. – Это то, что я и хотел услышать.

– Если у вас нет ко мне вопросов, я пойду.

– Что ж, ступай, – пожал плечами Модест. – Ты – свободный человек.

Аккуратно отодвинув стул, Карась поднялся:

– Да, вот еще что, – поднял голову Модест Альфредович, – ты доставил мне некоторые неудобства, а за них нужно отвечать по полной, сам понимаешь. Так что мне придется тебя оштрафовать.

Новость была неожиданной.

– И каким же образом? – поморщился Карась.

– Ты ведь получил только аванс... Вторую половину я тебе должен отдать после устранения. Так вот, я вычту из нее половину.

– Что же это получается, что я должен работать на вас бесплатно, так, что ли? – брезгливо изогнулись губы Карася.

Аппетит у Модеста был отменный: мясо было съедено, и обглоданные косточки лежали неприглядной кучкой. Вот только картошкой он отчего-то пренебрег. Тщательно вытерев руки, он бросил салфетку в блюдо.

– Ты не гоношись, это вредно для здоровья... Сам знаешь, у нас так не принято. Взял заказ, значит, должен довести его до конца. Проштрафился – будь добр, заплати. – Модест Курбанов говорил спокойно, как бы с пониманием и чуть ли не с сочувствием. Вот только в его искренность верить отчего-то не хотелось. Самый настоящий кашалот. Заглотит целиком, даже косточки поленится выплевывать.

Не сказав более ни слова, Карась развернулся и затопал к выходу, лишь едва задел плечом стоящего у дверей охранника.

Никто его не держал, не кричал обидных слов в спину. Беспрепятственно спустился по ступенькам крыльца и скорым шагом направился к припаркованной «Тойоте Камри». Машина, освободившись от охраны, обрадованно пискнула. Антон никогда не садился в машину сразу. Цепко осмотрел двери и капот на предмет вскрытия: ничего такого, что могло бы насторожить, ни царапины на боковой поверхности, ни приоткрытых стекол. Машина находилась точно в таком же состоянии, как он её оставил. Вот теперь можно и садиться. Запустив двигатель, Карась выехал со стоянки и по узкой наезженной дороге устремился в лес. Проехав метров пятьсот, Карась остановился рядом с небольшим «минивэном», зарывшимся тупым капотом в высокий куст боярышника.

Вышел из машины. Огляделся. Ресторан, спрятанный густыми разросшимися кустами, выглядел очень далеким. Через крону близстоящего дерева пробивался желтый свет люстр. Только сейчас, находясь в лесу, можно было понять, что сгустившиеся сумерки понемногу переросли в ночь.

Оказавшись от ресторана на значительном расстоянии, Карась почувствовал нечто похожее на облегчение. Запоздало явилось ощущение, что он заглянул в пропасть и увидел её дно. Усиливающийся ветер колыхал кроны деревьев. Горящие окна ресторана будто бы играли в прятки: укрывались в густую листву, чтобы в следующую секунду появиться вновь.

Вжикнула дверь «минивэна» и, сверкнув алмазной серьгой, из нутра выглянула патлатая голова Шелеста.

– Что-нибудь есть?

– Кое-что интересное, – взволнованным голосом сообщил Шелест. – Заходите!

Карась зашел в салон автомобиля, закрыв за собой дверь.

– Что там?

– Вам лучше бы послушать, – сказал оператор, протягивая наушники. – Вот, возьмите.

Антон надел наушники. Обстановка в салоне была деловой: через полуоткрытое окно выглядывали направленные микрофоны. Подсоединенные к компактному усилителю (больше напоминавшему обыкновенный радиоприемник), они усиливали звук многократно, трудно было поверить, что записанный разговор происходит на расстоянии более полукилометра.