Охота на Хемингуэя - Дайана Мэдсен

— Но, похоже, это так.

— Тогда почему о нем не упомянули в новостях?

— Дэвид намеренно сохраняет инкогнито.

Я знала, что могу доверять Лорен.

— Боже, Ди Ди…

— Знаешь, я сейчас очень тороплюсь.

— Постой. Как там Дэвид? Все такой же красавчик? Надеюсь, ты отшила его — поделом ему будет за ту выходку.

— Мне надо идти, Лорен, не то я опоздаю на встречу. Увидимся сегодня попозже.

— Попозже ты меня уже не застанешь. У Ника турнир по бакгаммону[9]в Висконсине, мы улетаем сегодня. Говори сейчас.

— Летите на его самолетике?

— Ага, ведь альтернатива — пять часов трястись в машине, — в динамике раздался шумный вздох. — Ну ладно, я отключаюсь, но дождаться не могу, когда мы обо всем поговорим. Такой поворот!

Я положила трубку, радуясь, что она не спросила, есть ли новости про Скотти. Мы с Лорен подруги с университетской скамьи. Девчонка росла в эпицентре конфликта между обожающим японцем-отцом, который дал дочери имя в честь Лорен Бэколл[10]и поощрял ее усваивать западный образ жизни, и прекрасной японкой-матерью Ико, не желавшей отступать от феодальных традиций самураев. Просто чудо, что Лорен сумела вырасти цельной личностью, и с годами мы все чаще стали доверять друг другу свои секреты.

Я схватила портфель, помахала на прощание Кавалеру и заперла дверь. Потом, пройдя по коридору, постучалась в квартиру 3 «а», где живут Гленди и Люсиль. Это мои престарелые соседки-двойняшки. Они мне словно приемные матери, хотя и родной хватает.

Гленди, старшая из сестер — на две минуты — приоткрыла дверь и выглянула наружу.

— Это Ди Ди, — сообщила она Люсиль и впустила меня. — Есть время для чашечки чаю и пары печений?

— Запах просто изумительный, прямо слюнки текут, но надо бежать.

— Вечно ты бежишь, — проворчали они в унисон.

— Собиралась спросить, не присмотрите ли вы за мистером Котом после матча «Кубз». Я на игру сегодня не иду, но вернусь поздно, дел много.

Бабульки, истинные уроженки Юга, даже на девятом десятке каждое утро едят домашние печенья и вместо поликлиник предпочитают бегать на стадион, смотреть «Кубз». Живут они на крошечную пенсию и не могут позволить себе покупать билеты. Поэтому время от времени я анонимно посылаю им несколько. Они с ума сходят, пытаясь угадать имя тайного благодетеля. На сегодняшний день список сузился до семи приятелей из Армии спасения и партнера по бинго из клуба «Сент-Майклз».

— Надо понимать, что у тебя наконец свидание? — с улыбкой поинтересовалась Гленди. — Пора, пора, Ди Ди. Нам всем нравился Скотти, ты же знаешь. И мы жалеем о нем. Но его нет, а жизнь продолжается.

— И не будь так строга с мужчинами, — внесла свою лепту из кухни Люсиль.

— И не волнуйся за Кавви, — заверила Гленди. — С удовольствием приглядим за котом — мы ведь в нем души не чаем.

— Да, вот еще специальный корм для кардиналов, про который я вам говорила, — произнесла я, доставая из сумочки пакетик с темными семенами и протягивая его Гленди. — Появились у вас записи о каких-нибудь необычных птицах?

— Помимо голубей — хочешь сказать? — со смехом переспросила Гленди, опуская пакетик в ящик комода.

Обе старушки являлись членами общества Одюбона[11]и имели на вооружении по биноклю. С тех пор как с моей помощью у них на балконе была подвешена кормушка, у окна на кухне обосновался наблюдательный пост. Мистера Кавалера тоже включили в штат наблюдателей. Не знаю, в курсе ли близняшки, что им движет не столько научный, сколько гастрономический интерес, они не говорят. А я не спрашиваю.

Помахав им ручкой, я отправилась через четыре квартала к месту парковки моей «мазды-миаты» с откидным верхом. Свою машину я просто обожаю. Прыгнув за руль, я опустила крышу и поехала по Лейк-Шор-драйв к Лупу, отчаянно стараясь не дать разгуляться сладким воспоминаниям, как на соседнем кресле сидит Скотти. Сначала я потеряла Фрэнка, теперь вот Скотти. Отмахиваясь от горьких мыслей, я гадала, когда же все-таки начну забывать. Потом вспомнила про Дэвида и прошлую ночь. Мне до сих пор не хотелось думать об этом.

Всю дорогу по Лейк-Шор-драйв я любовалась чайками и красочными парусными яхтами, прыгающими на волнах у причалов. Вопреки сильной уже в утренние часы жаре, заядлые бегуны рысцой трусили в направлении пляжа Оук-стрит.

Сменив полосу, я свернула на Иллинойс-стрит, промчалась мимо Военно-морского пирса и пересекла реку Чикаго, потом свернула к съезду в Нижний Уокер-драйв.[12]Дорога раздваивалась, уходя ответвлением в туннель, и мне пришлось включить фары. Обожаю сюрреалистичное мерцание зеленоватых огней, превращающее Нижний Уокер в иную вселенную. Здесь всегда на несколько градусов прохладнее и машин не так много, так как большинство водителей плутают в лабиринтах Нижнего Уокера, а навигатор тут не помощник — GPS не работает в трех измерениях.

Осталась позади Башня Трампа, в прошлом часть старой резиденции «Сан-Таймс». Мне вспомнились бригады голых по пояс грузчиков, швыряющих пачки газет в кузова машин, и я даже пожалела о полных приключений временах, когда надо было уворачиваться от этих грузовиков, вылетающих на дорогу на бешеной скорости. Туннель проходил и мимо «Таверны Билли-Козла», излюбленного местечка чикагских журналистов. Оно прославилось после известного эпизода в передаче «Субботний вечер в прямом эфире» с Дэном Экройдом и Джеймсом Белуши и криком «Чизборгер! Чизборгер!». Еще в связи с ним вспоминают о Проклятии Билли-Козла. Это произошло пятого октября 1945 года, во время четвертой игры Мировой серии. Владелец «Таверны», греческий иммигрант Уильям Сианис, известный под прозвищем Билли-Козел, пришел на стадион со своим козлом Мерфи, поболеть за команду. Владелец «Кубз» П. К. Ригли отказался пускать животное на трибуны, хотя у того имелся билет. И тогда Сианис проклял команду, сказав, что та никогда не выиграет Мировой серии. Так что с тех пор все настоящие чикагцы — даже не из шотландцев — свято верят в силу проклятий.

Резко затормозив, я повернула к Верхнему Уокеру и вскоре вынырнула на свет божий. Пришлось немного поморгать, прежде чем глаза привыкли к ярким лучам солнца. Попутно я обдумывала планы на день. После встречи с Филом надо связаться с Томом Джойсом, моим приятелем-антикваром. Хоть я и злилась на него за тот билет, мне хотелось задействовать его мозг в работе над Хемингуэем. Возможно, Тому известно про Дэвида Барнса нечто, чего не знаю я.