Крепость королей. Расплата - Оливер Петч

— А если они действительно хотят договориться? — вставил Матис.

Йокель смерил его насмешливым взглядом.

— Ты серьезно в это веришь? Веришь, что они добровольно откажутся от богатого прихода и десятины?

— Не от всего, конечно. Но может, стоит хотя бы послушать, что они скажут…

— Ха, конечно! — язвительно рассмеялся Йокель. — Отправляйся в Мемминген и слушай себе. Развесь уши, а они пока соберут ландскнехтов… — Он доверительно понизил голос. — Им нужно время, как ты не понимаешь, Матис? Большинство императорских солдат еще сражаются в Италии. Дворяне идут на уступки, а сами уже готовят нам погибель. Но мы этого не потерпим! Мы не безмозглые овечки, чтоб отправляться на убой. Мы борцы, и победа будет за нами!

Тем временем вокруг них собиралось все больше любопытствующих крестьян. Телохранители с властным видом оттесняли тех, кто слишком наседал на их предводителя. Тут и там раздавались приветственные выкрики.

— Пора перейти к действию! — воззвал Йокель к толпе. — Нужно показать этим попам, этим настоятелям и герцогам, что нас не одурачить! Покажем нашим союзникам, что скоро примкнут к нам, из какого мы теста! Вы готовы?

Толпа поддержала его нестройными криками. Глаза у Йокеля загорелись, и он продолжил:

— Тогда спалим монастырь Ойссерталь! Эти жирные попы давно сидят у нас бельмом на глазу. Нужна одна-единственная искра, чтобы окрестности запылали, и искрой этой станет Ойссерталь! Нашим друзьям должно оказать достойный прием. Монастырь станет пристанищем крестьянской армии! Церковь послужит нам сараем, а погреб настоятеля — трактиром! Ну, как вам это нравится?

Крестьяне смеялись и орали. Многие потрясали копьями и косами: по всей просеке расходились ощетиненные волны.

— Ура Пастуху-Йокелю! Ура! — ликовали они.

Предводитель удовлетворенно кивнул. Затем взглянул на Матиса, и по лицу его скользнула едва заметная улыбка.

— Этого ты хотел, Матис? — произнес он уже спокойнее. — Безопасного пристанища для нашей будущей армии? Спасибо, что навел меня на эту мысль. Продолжай в том же духе, и я назначу тебя своим заместителем.

Матис прикрыл глаза. Взывать к толпе сейчас бессмысленно. Даже поначалу скептически настроенные послы из Дана и Вильгартсвизена присоединились к общему ликованию. Своим заявлением Йокель в считаные мгновения вернул едва не утраченное лидерство.

В отличие от окрестных замков, захватить Ойссерталь не составляло труда. При этом он был очень удобен в плане обороны. Монастырь обеспечит им защиту, а его захват ознаменует собой начало борьбы. Ведь именно этого Матис ждал с таким нетерпением.

Но теперь он задумался о многочисленных монахах. Настоятель Вейганд, может, и свинья, но как быть с добрым братом Йоргом — привратником, которому Матис в прошлой жизни часто носил подковы для двух монастырских лошадей? Как быть с молодыми послушниками? По крайней мере, отец Тристан находился в безопасности, оставаясь в Трифельсе… Матис вздрогнул.

А может, мы и Трифельс потом захватим? Что тогда будет с Агнес?

— Смерть священникам, долой дворцы! — ревела толпа.

Даже старый Ульрих присоединился к хору. Один Матис молчал.

Он опустил молот на раскаленный ствол аркебузы, чувствуя на себе недоверчивый взгляд Йокеля.

* * *

На следующий день Фридрих фон Лёвенштайн-Шарфенек стоял на краю колодезной башни Трифельса и напряженно всматривался в черную дыру у себя под ногами. Из колодца доносились всплески и шорох, затем последовал приглушенный окрик. Два стражника взялись за скрипучий ворот, и через некоторое время из тьмы показался привязанный к длинной веревке человек в одной лишь набедренной повязке. Он стучал зубами, кашлял и отплевывался водой и соплями.

— Ну? — нетерпеливо спросил Шарфенек. — Нашел что-нибудь?

Мужчина помотал головой, разбрызгивая воду, точно промокшая дворняга.

— Нет, ваша милость. Я руками все дно обшарил. Одни только камни, старые доски да несколько ржавых монет. Господь свидетель!

— Так поищи получше, черт бы тебя побрал! Что-то там все равно есть. Все записи указывают на это!

— Прошу вас, господин! — взмолился продрогший мужчина из числа доверенных солдат Фридриха. — Я продрог до костей. К тому же там темно, как в аду. Черт знает, что за чудовища…

Голос его понемногу замирал: двое его товарищей снова взялись за ворот, и солдат, отчаянно жестикулируя, скрылся во мраке. По их лицам ясно читалось, что даже годовое жалованье не заставило бы их поменяться местами с товарищем.

— А это не слишком? — спросила Агнес. Скрестив руки, она прислонилась к стенке выстроенной над колодцем будки и следила за удаляющимся силуэтом бедняги. — Он шарит там уже целую вечность. Ты его в четвертый раз туда отправляешь. До грунтовых вод восемьдесят шагов, еще немного, и он окоченеет!

Агнес показала на капающие сосульки, свисавшие с лебедки. В последние дни хоть и начало таять, но даже теперь, в полдень и при ясной погоде, холод пробирал до костей.

— Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не лезла в мои дела! — огрызнулся Фридрих. — Да и что ты в этом понимаешь? Я не первый год изучаю эту крепость! Колодезная башня — одно из старейших строений Трифельса. Она стоит здесь с тех самых пор, как император Генрих доставил сюда сокровища норманнов. Лучшего укрытия не найти!

— Если здесь вообще когда-нибудь прятали сокровища, — съязвила Агнес. — Я все больше склоняюсь к мысли, что это лишь легенда. Как и все прочее, что связано с Трифельсом.

— Думай себе, что хочешь, только избавь меня от своей болтовни, женщина!

Тут граф развернулся к скалящимся стражникам, которые стали свидетелями семейной сцены.

— А вам, дурням, скоро не до ужимок будет, — пригрозил он. — Если ваш товарищ поднимется без хороших вестей, будем вычерпывать воду. Посмотрим, как вы запоете.

Один из стражников в ужасе взглянул на господина.

— Но, ваша милость, неизвестно, сколько там воды… На это недели могут уйти!

— Да хоть целая вечность! — вскричал граф. — Мы не отступимся. Где-то ведь они должны быть, эти чертовы сокровища!

Агнес со вздохом оставила супруга в башне и двинулась по ветхому мосту во внутренний двор. Она успела узнать Фридриха. В нынешнем его настроении спорить с ним было бессмысленно. Даже его отец вынужден был это осознать и сегодня утром уехал ни с чем. Фридрих с детских лет был одержим сокровищами норманнов, провел немало бессонных ночей за старинными документами, а два года назад даже совершил путешествие в Апулию. В последнее время упрямство графа лишь возрастало. Он обыскал все окрестные скалы вокруг Трифельса, включая несколько брошенных медвежьих берлог и десяток разрушенных сторожевых башен. Колодезная башня Трифельса была его последней надеждой, и Фридрих отчаянно за нее цеплялся.