Бабский мотив - Иоанна Хмелевская

Погоди-ка. Нам нужно разделиться…

Бежан умолк. Гурский послушно ждал, когда шеф выскажется. И шеф высказался:

— Место убийства нам с тобой лучше всего посмотреть вместе, мне хочется покончить со всеми сомнениями насчёт твоей знакомой сумасшедшей, которая там живёт, и проверить, как там все вместе выглядит. Потом мы пойдём в разных направлениях: ты возьмёшь на себя родителей, я — .мужа, а если удастся, то и брата. Ещё сегодня вечером. Завтра с утра пройдёмся по сотрудникам и подругам. Я надеюсь, что о подругах мы что-нибудь узнаем ещё сегодня. На закуску вызовем бригаду в её квартиру и все там перевернём.

— Прокуратура… — робко начал Роберт.

— Утром они дадут нам данные — по старой дружбе, уже договорился. В случае необходимости сами с ними поболтаем. Давай сначала разберёмся с тем, что попроще. Она ведь криминалом занималась, вдруг ей кто-нибудь из уголовников отомстил.

Составив план действий, они отправились на место преступления.

* * *

Мартуся, потратив полдня на работу и наши развлечения, собиралась назавтра уехать, чтобы после обеда оказаться в Кракове. Я раздумывала, не использовать ли утро для ловли кошки. Для этого мне надо было поставить клетку в соответствующем месте и попозже проверить, пошла ли холера-кошечка спать в кошачий домик или собирается провести ночь черт знает где. Устраивать стресс для десяти невинных котов не хотелось, но упустить нужную кошку — это же настоящее горе: она котилась трижды в год, к тому же мамаша, из неё была никудышная, отпрысков она бросала на , меня, а сама снова мчалась крутить амуры. Я тут кошачий приют не открывала, бездомные кошки должны жить сами. Жратвы я для них не жалела, под свой кров пустила, лекарства выдавала, но демографических безумств мне не нужно!

— Ты с ума сошла, — заявила Мартуся, глядя на моё общение с Чёрной Пантерой, или, может, Чёрным Пантером, потому как это был котище размером с поросёнка, владыка местной территории. — Он же тебя вообще не боится!

— А почему он должен меня бояться? — рассердилась я. — Он должен со мной дружить!

Он недавно пришиб котёнка, только лапой махнул. И расшугал всю кошачью компанию, а мне приходится следить, чтобы у них еда оставалась.

А что до молока, так дай ему волю — выжрал бы дневной удой от двух коров. Упрямый, но я его усмирю.

Чёрный Пантер лакал молоко, не обращая внимания на мои угрозы.

— Погоди, зараза, я вот тебя поглажу.

Я его гладила, а он хоть бешено шипел и рычал прямо-таки по-собачьи, но ни на волосок не отодвинулся. Я вежливо предлагала ему подумать, кто его кормит-поит. Когда-то он тяпнул меня за палец, заживало больше месяца, но тем не менее я не отступила в своих попытках приручить его. Я тебя, мерзавец, одомашню!

— И ты с ним так ежедневно переговариваешься?

— Ну что ты! Он ходит сам по себе, как настоящий кот. Ко мне заявляется как в ресторан, ночует где-то ещё. Я его потчую сухим кормом, а кошачьего рагу из банки не даю — сожрёт три банки в один присест и не заметит. Но больше всего он любит молоко, вот на почве молока мы с ним и подпишем мирный договор. Ещё годик-другой…

— По мне, собаки лучше, — убеждённо сказала Мартуся. — И вообще, у тебя больше тараканов в голове, чем я думала. Слушай, а о твоей покойнице под ивой что-нибудь известно?

— Понятия не имею, — ответил я, оставив кота в покое. — Я вот думаю, не позвонить ли ветеринару, чтобы он на завтра подготовился…

Тут раздался звонок у калитки, я пошла открывать.

На дорожке стояли двое полицейских, вчера я их не видела. Довольно симпатичные. Я вдруг поняла, что младшего знаю. Как же его зовут?

Капрал Гурский?

— О, рада вас видеть! — воскликнула я, припомнив свои многочисленные перипетии с полицией. — Вас снова повысили в должности?

И как дела?

Бывший капрал слегка покраснел, из чего я сделала вывод, что деталей нашего давнего знакомства лучше не вспоминать. Я прикусила язык и попыталась настроиться на строгий и сдержанный лад.

Полицейские представились. Капрал Гурский ныне оказался комиссаром, по моей личной табели о рангах — поручиком, то есть в звании на ступеньку выше, чем когда его разжаловали. Видимо, удалось ему все-таки реализовать свои честолюбивые замыслы.

— Мы не хотим вам мешать, — сказал второй, постарше, инспектор Бежан (я быстренько подсчитала, что по-старому это майор), — но мы ведём это дело и должны осмотреть место преступления.

— Наверное, лучше осмотреть его с той стороны, с которой я смотрела? — подсказала Мартуся, прежде чем я успела открыть рот.

— Можем и с той. И с других тоже.

— Хотите взять ключи от помойки? — обречённо вздохнула я. — Я уже знаю, где они лежат.

— Минуточку. Сначала мы осмотримся снаружи. Вы знаете, как все происходило?

О, мы знали много чего. Мартуся в лицах изобразила сцену своего приезда, я по такому случаю даже запечатлела её выступление на фотокамеру. Господа полицейские сновали по моему участку, замирали там и сям и вглядывались — то в мою помойку, то в землю, тщательно сравнивая мои владения со своей роскошной коллекцией снимков. Между собой они общались односложно и тихо, но мы с Мартусей не глухие и не кретинки, поэтому нам удалось сделать вывод, что жертва, выйдя из машины, шла к моей калитке. Автомобиль стоял за ней, и оттуда раздался выстрел. Пуля попала в спину, слегка развернув тело, и жертва упала на маленький холмик моего, прости господи, садового чернозёма, с которого аккуратно съехала как раз под развесистую плакучую иву.

Если стрелял водитель, то легко вычислялось, что автомобиль стоял капотом к жертве и к моему дому. Достаточно было открыть дверь или опустить стекло.

— Особенно если водитель левша, — заметила Мартуся, — потому что иначе ему пришлось бы вот этак вывернуться, правда?

— Он мог просто выглянуть и держать ствол двумя руками, — неуверенно предположила я, пытаясь представить себе сцену преступления. — Можно попробовать. Хочешь?

— А у тебя есть пистолет? Ты же говорила, что нет!

— Я возьму что-нибудь другое. Хоть ветку.

Только надо бы сначала выехать из гаража, потому что там жутко тесно.

— На ветку я согласна. Чур, будем пробовать по очереди!

Господа следователи тоже глухотой не страдали, и наши выводы до них донеслись. Ни с чем не споря, они внимательно осмотрели помойку со стороны сада, внутрь заглянуть не пожелали, вернулись в дом и спросили, какое движение на нашей улице.

Я вежливо объяснила, что бывает по-разному. Улица сама по себе проезжая, в неё можно заехать с двух сторон, хотя комфортом она и не отличается: и узко, и шины запросто можно проколоть, и днище повредить, и прочее. Но люди все-таки ездят, хотя в последнее время улицу перекопали. Ещё у нас любят поездить автокраны, самосвалы, бетономешалки, экскаваторы и тому подобный строительный транспорт. Но стройка напротив моего дома сейчас простаивает, поэтому на ухабах прыгают исключительно легковушки.