Стая - Кейт Стюарт

Шон отводит глаза и ставит со стуком пиво на столешницу, и из бутылки выплескивается пена.

– П-прости. Я пойду. – Надев босоножки, я беру со стола сумку. В глазах покалывает, но я пытаюсь держаться, пока не доберусь до машины. Я уже миную лестницу и почти подхожу к выходу, как вдруг чувствую спиной его грудь. С губ срывается всхлип, когда Шон разворачивает меня к себе, обхватывает ладонью мой подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.

– Я забираю свои слова назад.

Я разражаюсь слезами в его объятиях, из груди рвутся всхлипы, и Шон притягивает меня к себе, не оставляя между нами ни одного свободного миллиметра.

– Мне жаль, детка. Дьявол, я пожалел о своих словах в ту же секунду. – Он обхватывает меня сильными руками. – Ты с ума сошла, черт возьми, если думаешь, что я даже минуту хочу провести вдали от тебя. Я тоже соскучился. День сегодня не задался и… черт, извини. Ты прекрасно выглядишь.

Рыдая, я пытаюсь ответить, но чувствую, как меня душит икота. Шон вытирает слезы с моего лица.

– Дерьмо, вот дерьмо, прости, – тихо говорит он. – Мне претит мысль, что я проснусь и не услышу утром рассказ о твоих снах. Эй, эй, – нежно шепчет Шон, – детка, хватит плакать. Ты меня убиваешь. Ты очень мне дорога, ты дороже, чем я мог себе представить, – бормочет он. – Намного, намного дороже.

Он стягивает с моего плеча сумку и крепко прижимает к себе. У меня дрожит подбородок, а сердце гулко бьется в груди.

– Я… я лишь… я люблю тебя, – шепчу я, уткнувшись ему в шею, и Шон отстраняется, внимая отражающимся у меня на лице эмоциям.

– Знаю, и это меня убивает, – шепчет он, водя большими пальцами по моим щекам. – Даже не сомневайся. Я потрачу все силы, чтобы ты знала, как это офигенно для меня важно. – Он с легкостью меня поднимает и несет обратно на кухню, а там усаживает на столешницу. – Но вначале я съем свой арбуз.

Я улыбаюсь. Совсем не это я ожидала услышать, но это же Шон, так что все идеально. Он прижимает меня к себе, и я хлюпаю носом ему в плечо, пачкая футболку. Уткнувшись лицом в грудь, вдыхаю его аромат и не могу полностью подавить рыдания.

– Не плачь, детка. Пожалуйста, перестань. – Шон опускает голову. – Это меня ранит.

– Извини, – произношу я гнусаво и смотрю на него. – Просто… от тебя пахнет деревом.

Он улыбается широченной улыбкой и хмыкает:

– Что?

– Не помню, чтобы говорила тебе об этом. Ты пахнешь деревом, кедром и солнцем, и я обожаю твой аромат и не смогла бы жить без этого запаха. И я воспринимаю тебя все… всерьез.

Он смотрит на меня, его глаза полны такой нежности, что у меня снова сбивается дыхание и я понимаю, как только что отвратительно рыдала.

– Это всего лишь ссора.

– Ты меня выгнал, – произношу я. Дыхание у меня такое прерывистое, что голова и грудь невольно содрогаются. Я сгораю от стыда, что так себя вела. – И это больно. Но я заслужила.

– Возможно, но я все равно в долгу не останусь, – уверяет он и берет кусок арбуза. Откусывает и предлагает мне, но я, шмыгнув носом, отворачиваю голову.

– Нет, спасибо.

Шон откусывает снова и предлагает опять, а я качаю головой, отказываясь. Но третий кусок мы доедаем вместе, и я начинаю приходить в себя после самого мучительного эмоционального потрясения в своей жизни.

– Я истерила как девчонка, – признаюсь я, щеки горят от смущения.

– Да, а я набросился на тебя как мудак, так что мы квиты.

Я дотрагиваюсь до его подбородка.

– Мне так жаль, Шон.

– И мне, детка.

Он подносит арбуз к моим губам, и я кусаю истекающий соком фрукт. Шон слизывает с моего лица оставшиеся слезы вместе с соком и впивается в мои губы поцелуем.

– Извини насчет фейерверка.

– Да плевать мне на тупой фейерверк. Просто… – У меня снова сбивается дыхание, и я вижу, как его это огорчает. – Просто не забывай обо мне, пока мир спасаешь.

– Невозможно.

Я умоляюще смотрю на него.

– Мне нужно, чтобы ты верил мне. Потому что я в тебя верю, Шон. Очень. Сегодня я встретилась с отцом и подумала, что он пытается сблизиться. А я думала лишь о том, что не уважаю его настолько, чтобы попробовать. Мне все равно, какие он придумывает оправдания. Я его не уважаю. А потом подумала о тебе и поняла, что к тебе уважение есть, а я никогда не уважала мужчин. Хочу, чтобы ты это знал. – У меня вырывается судорожный вздох, и к глазам снова подступают слезы. – Мне нужно, чтобы ты знал.

Шон отбрасывает арбуз в сторону и обхватывает ладонями мое лицо. Долго смотрит в глаза, а потом касается нежнейшим поцелуем моих губ. Он немного отстраняется, чтобы коснуться своим лбом моего лба.

– Что скажешь, если теперь мы помиримся?

– Я думала, мы уже помирились.

– Мы помирились, но сейчас лучшая часть примирения. – Он захватывает мой рот в затяжном поцелуе. Наши языки устраивают танцы во рту друг у друга. Я задираю футболку на Шоне, прерывая поцелуй и задыхаясь.

– Детка, – шепчет он и смотрит на меня, прикусив губу и нежно проводя костяшками пальцев по моему подбородку. Затем Шон медленно и неторопливо наклоняется и снова прижимается своими губами к моим. Он неспешно стягивает бретельки сарафана, спуская ткань на талию и оголяя мою грудь. Соски напряжены, и Шон проводит шершавой теплой рукой по всей поверхности моей груди. Я в том же темпе расстегиваю пуговицу на джинсах Шона и спускаю молнию, освобождая готовый член. Не сводя с возбужденного органа глаз, я сжимаю его в руке, а Шон тем временем выуживает из бумажника презерватив и сминает мой рот еще одним всепоглощающим поцелуем. Он подтягивает меня к краю стола и надевает презерватив. Прижимаясь лбами и опустив глаза, мы вместе смотрим, как он медленно в меня входит.

– Шон, – хрипло молвлю я, а он выдыхает от удовольствия.

Между нами со свистом пролетают эмоции. Шон рукой укладывает меня на столешницу, и на пол падают остатки забытого арбуза. Ласки Шона щедрые, взгляд полон любви, а липкие руки обхватывают мою грудь и спускаются по всей длине платья. За него стоило отдать каждый потраченный цент.

Шон не оставляет нетронутым ни один миллиметр моего тела.