Улей - Грегг Олсен

Фэрхейвен, штат Вашингтон

За две недели до того, как у водопада Мейпл было обнаружено тело Сары Бейкер, Грета копалась на полках книжного магазина в Фэрхейвен-Виллидж — районе баров и бутиков на южной окраине Беллингема. Страстная любительница чтения, она не признавала электронных книг, отдавая предпочтение бумажным, которые можно было понюхать и пощупать. Традиция проводить субботы в книжном магазине, выискивая издания, которые могли бы научить её чему-то новому или скрасить её одинокое существование, зародилась двадцать лет назад. Замужем Грета никогда не была — и вовсе не потому, что ей никто не делал предложение руки и сердца. Просто она превыше всего ценила личную свободу. Сейчас Грета находилась в секции книг по садоводству, листала старенькое издание Энн Лавджой, посвящённое многолетним растениям северо-западного региона, и вдруг услышала знакомый голос:

— Грета, сколько же мы с тобой не виделись?

Она обернулась. К ней обращалась Марни. Она ничуть не изменилась со дня их последней встречи — тоже случайной — в центре города у старого отеля «Леопольд», который к тому времени уже давно приспособили под дом престарелых. Сегодня на Марни были свободный желтый свитер, кремовые брюки и туфли на каблуке и с открытой пяткой. Свитер у горловины украшала брошь в виде шмеля — её традиционного логотипа. Изделие от «Картье».

Должно быть, в лице Греты отразилось удивление, потому что Марни сказала:

— Дорогая, я не хотела тебя пугать.

— Да нет, что ты. Я очень рада видеть тебя. Не знала, что ты здесь бываешь.

— Я знала, что здесь бываешь ты, — улыбнулась Марни.

Значит, это не случайная встреча.

— Есть минутка немного поболтать?

Марни, надо отдать ей должное, выразила свое пожелание в форме вопроса, но таким настойчивым тоном, что Грета не решилась ей отказать.

— Конечно, — ответила она. — С удовольствием.

— Как твой дом?

— О, то одно, то другое. Вечная головная боль. Как и всё в этой жизни.

Марни выгнула шею, заглядывая в глаза Грете.

— Я люблю претворять в жизнь чужие мечты.

Они пошли в бар, находившийся через дорогу, заказали вина.

— Ты, как я вижу, по-прежнему, любишь красное, — заметила Марни, наблюдая, как Грета потягивает «мерло».

— Да, пожалуй.

«Интересно, что ей нужно?» — думала Грета. Ждать долго не пришлось. Марни всегда прямо требовала то, что могло принести ей выгоду.

— Я подумываю о том, чтобы снова напомнить о себе, — сказала она. На языке Марни, Грета знала, это подразумевало возвращение — слово, которое ни за что не сорвется с её языка.

— В самом деле?

— Да. И… в общем, я намерена предложить нечто фантастическое, это перевернёт весь мир. Как тебе известно, я всегда опережала свое время. Первой из американок поняла, что стволовые клетки могут стать основой для улучшения природы человека.

Да, думала Грета, и мы крали для тебя стволовые клетки. Давали ложные показания полиции. Делали то, что ни один человек не захотел бы сделать. Для тебя. Мы совершали все эти гадости ради тебя.

— Да, — промолвила она, ожидая, когда Марни расскажет ей про своё изобретение.

Но та заговорила о другом.

— Мне нужна помощь. Я сумела воспроизвести пчелиный яд в качестве заменителя «ботокса». У него натуральная основа. Его эффект длится вдвое дольше и потребителю он обойдется вдвое дешевле. Это будет настоящий прорыв. Мы разбогатеем.

Опять.

Марни задыхалась от возбуждения, взволнованная собственным открытием.

— Мы? — повторила Грета.

— Да. Ты будешь одним из моих инвесторов.

Марни было свойственно принимать решения за других, не спрашивая их согласия.

Грета отвела взгляд в сторону. Порой Марни слепила как солнце, если смотреть прямо на неё.

— Марни, идея замечательная. Однако в больнице я больше не работаю. Живу на пенсию. Я не бедствую, но излишков у меня не остается.

— Ты лгунья, моя милая Грета, — вспылила Марни. — Ты живешь в доме, построенном на мои деньги. А он стоит больших денег. Ты взяла их у меня, когда я думала, что с меня достаточно и больше я к этому не вернусь. Я была счастлива, что ты отцепилась от меня, и мне тогда казалось, что оно того стоит. Возможно, так и было. Но теперь…

Марни глотнула вина и вытерла конденсат с бокала. Маникюр у нее был немодный. Французский.

— Теперь ты можешь заложить этот дом.

— Не могу, Марни. И не стану.

— Послушай, — сказала Марни, внезапно переключаясь на более мягкий тон. — Я изменила жизнь миллионов. И смогу это сделать ещё раз. Ты передо мной в долгу.

С Марни трудно было спорить. Последнее слово она всегда оставляла за собой.

— Ты творила чудеса, — отвечала Грета, осторожно подбирая слова. — Это так. Я знаю. Допускаю, что тебе есть ещё что предложить. Но теперь тебе придется обойтись без меня. И вовсе не потому, что я тебя не уважаю и не люблю. У меня просто нет средств, Марни. Да и желания, честно говоря, тоже нет.

Лицо Марни стало непроницаемым. Она сидела с невозмутимым видом напротив своей бывшей соратницы, которая некогда была её правой рукой. Напротив женщины, которая помогла ей реализовать свою мечту.

— Почему ты не обратишься к своей «армии»? — спросила Грета. — Наверняка у тебя по-прежнему много верных сторонников. Почему не объявить сбор средств на свой проект?

Взгляд Марни вспыхнул.

— Теперь это исключено.

— А Хизер? Дина? У них ведь есть деньги.

— Хизер отвернулась от меня. На звонки не отвечает. На письма тоже. Уже забыла, кто помог ей сделать карьеру. Ну ничего, я лично ей об этом напомню на конференции в Сиэтле. Не потерплю, чтобы меня игнорировали. Что до Дины… пожалуй, её положение еще хуже моего. Никому не нужная актриса, страдающая алкоголизмом.

— Мне жаль, Марни. Я могу только повторить, что…

— Заложи дом, Грета, — перебила её Марни.

— Не могу. Об этом не может быть…

— Заложи. И поскорее. Время на исходе.

— И что это значит?

— Скажем так: мы с тобой обе знаем, что ты сделала в ту ночь, когда родился ребенок Калисты.

— Марни, ты мне угрожаешь?

— Отнюдь. Считай, что это подарок. Тебе дан шанс поступить правильно. Мне нужны двести пятьдесят тысяч долларов, и как можно скорее.

С этими словами Марни встала, глянула на счёт за вино.

— Расплатись, Грета. Пришло время платить по счетам.