Черное белое - Наталья Андреева

Соня Летичевская подходила к дому с опаской. Как бы не заметили соседи! Она бы сделала это ночью, как и в прошлый раз, но знала уже, что ночью женщина, живущая рядом, теперь спускает с цепи собаку. Огромного дога. Из-за этой собаки пришлось спасаться бегством, лезть через забор. Потом приехала милиция. Нет, лучше сделать это утром. Дог на цепи, соседка ушла в магазин. Соня сама видела, как та вышла из калитки с хозяйственной сумкой в руке. Вот теперь можно.

Она нырнула в калитку. Входная дверь вновь опечатана. И черный ход тоже. Но ничего. Не в первый раз срывать бумажную ленточку. Милиция спишет на воров. К тому же, ничего из дома не пропадет. Она только возьмет свое. То, что спрятала в ночь после убийства самозванки.

Ах, мама, мама, ну зачем ты это сделала! Соня все еще поверить не могла, что Павел Мошкин оказался таким прохвостом! Мало того, что втерся в доверие к тяжело больной вдове, так еще и Соню сумел скомпрометировать в ее глазах. Лишить родную дочь наследства! Это же надо было додуматься!

Все было хорошо, пока Мошкин не съездил за границу и не навел справки о Сонечке Летичевской. Даже частного детектива не постеснялся нанять на мамочкины деньги. И правда всплыла наружу. О том, что дочь давно уже нигде не учится, связалась с подозрительным типом, а главное, прочно подсела на наркотики. И мама пришла в ужас. Но Соня-то этого не знала!

Мошкин прислал телеграмму о смерти матери накануне похорон. Естественно, что Соня не успевала. И она решила не спешить. Какая разница, когда вернется на родину? Неделей раньше, неделей позже. Наконец деньги кончились, и она поняла: пора!

Когда приехала рано утром из аэропорта, чувствовала себя ужасно. В голове билась только одна мысль: срочно нужна доза.

Дверь открыл молодой парень, смазливый худосочный блондин. Соня видела фотографии, которые регулярно присылала мать, но и представить себе не могла, что парень так тщедушен. Надо же, на что мамочка польстилась!

— А, это ты! — Парень протяжно зевнул. — Ну что ж, заходи.

Она прошла в дом, где Павел Мошкин вел себя как хозяин. А на нее смотрел как на непрошеную гостью.

— Рань-то какая! — еще раз зевнул он.

— Почему не встретил в аэропорту? Я дала телеграмму.

— Много чести! Ты кто? Принцесса?

— Последние деньги потратила на такси. А мой счет, оказывается, заморожен!

— Надо думать, — хмыкнул Мошкин.

Он прошел на кухню, Соня следом. Дом произвел на нее впечатление. Сколько же может стоить такой особняк? Наконец-то заветное наследство в ее руках! И деньги отчима. Огромные деньги. До конца жизни она теперь не будет нуждаться. Будет покупать себе наркотики. Единственная мысль — о них. Ей становилось все хуже и хуже.

— Думаешь, нам надо ссориться? — спросила она, когда Павел полез в холодильник за пепси-колой.

— Тебе-то уж точно не надо со мной ссориться. Хочешь? — протянул он баночку и Соне.

— Почему?

— Потому что ничего твоего здесь нет.

— Это как? — оторопела она.

— Я сейчас. Подожди минутку.

Мошкин ушел, она осталась на кухне одна. Открыла баночку, сделала глоток ледяной колы и невольно поморщилась: гадость! Павел вернулся с железным ящичком в руке. Аккуратно отпер его ключиком, достал какой-то документ. Положил его на кухонный стол.

— Слушай, в доме ничего нет? — нетерпеливо спросила Соня.

— В каком смысле?

— Ну, травки, покурить. Или чего покруче. Согласна на все.

— Смеешься? — пристально посмотрел на нее Мошкин. — Выпивка есть, но до вечера в этом доме не принято употреблять спиртное.

— Понятно. Честный, хороший мальчик. Ну и сколько тебе отвалила за это мама?

— Ты сюда смотри, — Павел ткнул пальцем в бумагу.

— Что это?

— Дарственная на дом.

— А денег ты не мог бы мне одолжить? Баксов сто. На первое время. — И через паузу: — Как ты сказал?

— Этот дом мой.

— Ты шутишь?

— Нет. Не шучу. А это мои банковские карты. Чтоб ты знала. На них большая часть денег. Принадлежавших твоему отчиму, а потом твоей матери.