Мировое правительство - Алекс Белл

мировой экономики. Но королевству в пустыне он пошел только на пользу: менее чем через год саудовская нефть вернулась на рынки, но цена на нее при этом не опустилась: к этому времени мир полностью изменил отношение к черному золоту, осознав его ценность и невосполнимость никакими другими источниками энергии. Полученные многомиллиардные сверхприбыли король Фейсал не проматывал, купаясь в роскоши, как сделали бы многие его родственники, а вкладывал в развитие страны: строил в пустыне новые города, закупал оборудование, а также был самым крупным в мире благотворителем. Его смерть оказалась нелепой и трагичной, разразившись как гром среди ясного неба. Один из его племянников, вернувшийся с учебы в Америке, на одном из приемов подошел поцеловать любимого дядю, затем вынул пистолет и трижды выстрелил ему в голову. Последними словами Фейсала была просьба пощадить племянника, но его все равно обезглавили, хотя формально — не за убийство, а за то, что в его доме нашли целый склад наркотиков. В начале 1980-х страну возглавил новый король — Фахд, очередной по старшинству наследник Аль Сауда — и к тому же еще и первый на престоле сын от его главной, любимой жены. По характеру Фахд был вовсе не столь бесстрашен и благороден, как его предшественники: скорее, это был человек хоть и блестяще образованный, но предельно закрытый и постоянно во всем сомневавшийся. К тому же он имел навязчивую, почти болезненную страсть к роскоши. Легенды о золотой сантехнике саудовских шейхов во многом берут начало именно в его правление. Парадоксально, но как раз в эпоху Фахда ситуация вокруг нефти и королевства в целом к праздности в роскоши вовсе не располагала — наоборот, она оказалась самой сложной и опасной с начала правления семьи Саудов, и причин тому было множество.

Февраль в Саудовской Аравии — наименее жаркий, но вовсе не самый комфортный месяц в году. В феврале по всей Аравии особенно жестоко дуют острые, колючие ветры, несущие по пустыне несметное количество песка. Каждый бедуин с детства знает, какой страшной бывает песчаная буря. Песка в этих суховеях столько, что невозможно разглядеть даже свою вытянутую руку, а сила ветра способна сбить с ног, оглушить, ослепить самого сильного коня или верблюда. Каждый бедуин знал и то, что, если такая буря застает его посреди пустыни, от нее есть лишь одно спасение: лечь на песок, закрыв ладонями лицо и уши, и время от времени отряхиваться, чтобы над тобой не выросла новая песчаная дюна. Чтобы выжить, надо было ждать — минуты, часы, а порой и дни. Горячий нрав бедуина всегда удивительно уживался с его умением ждать — иногда без воды и еды приходилось лежать на песке двое-трое суток, пока буря не стихала. Помимо этой напасти в конце зимы внешние агрессоры были наиболее активны, полагая, что в это нежаркое время захватить пустыню легче всего. Февраль для Аравии был тревожным месяцем.

Эр-Рияд, означающий по-арабски «сады», в Средние века и в самом деле был крупным оазисом, лежавшим в сердце аравийской пустыни. Столетиями через него проходили главные караванные пути полуострова, а также находились самые оживленные рынки. Аль Сауд сделал Эр-Рияд столицей, но до его смерти тот оставался все таким же небольшим средневековым восточным торговым городом. Все изменилось при его наследниках: сюда перенесли министерства и офисы крупных компаний, за которыми потянулись и люди. Всего за одно поколение население столицы выросло почти в двадцать раз, достигнув к середине восьмидесятых отметки в три миллиона человек. Такой наплыв не мог не сказаться на природе — довольно быстро некогда великий оазис превратился в обычную пустыню с редкими островками засыхающих пальм, но в современном мире — с небоскребами, водопроводом и кондиционерами — это уже не имело никакого значения. Весь Старый город в Эр-Рияде словно был отстроен в тон желто-серой пустыне — его старинные крепости, дворцы и музеи, впрочем, так же как и новые многоэтажки, были возведены из камня желтого цвета. Место резиденции королевской семьи около Эр-Рияда не раз менялось, каждый раз оставаясь тайной за семью печатями: весь периметр резиденций монархов был окружен кольцами охраны как минимум за километр, а в XXI-м веке их фото из космоса на картах Google были намеренно стерты. Зато было более чем хорошо известно здание, где вот уже полтора века заседало саудовское правительство, — в особо торжественных случаях в него пускали даже западных журналистов. Это был грандиозный замок пустыни, с башнями из массивного желтого камня — бывшая крепость Каср-Аль-Хукм.

Прибывшие на совещание с королем министры и особо приближенные персоны (почти все — Саудиты) приветствовали сиятельного короля Фахда, почтительно склонив голову. Делегация вошла во дворец через королевские ворота с северной стороны. Первый внутренний двор с бассейном был как всегда окружен церемониальной охраной — высокими мужчинами в белых одеждах и платках в красную клетку со старинными кинжалами на поясах. При виде короля они выполнили несколько движений, похожих на танцевальные, и застыли в позе покорности, как того требовал этикет. Дальше вел длинный коридор с высоким потолком, по обеим сторонам увешанный большими коврами старинной ручной работы, который переходил в следующий двор, с мраморными колоннами и хрустальными люстрами. Одна из дверей вела в обязательную в любом здании Аравии роскошную комнату для молитв. Посреди нее стояла изящная купель, куда по тонкому извилистому желобу стекала чистейшая родниковая вода — это было место для омовения монарха перед намазом. Другой небольшой зал назывался комнатой коронаций — именно здесь в присутствии всего нескольких человек, в мистической атмосфере, проводилась строго закрытая церемония передачи королевской власти. Наконец, сразу за третьим роскошным прямоугольным залом находился королевский меджлис — комната, где монарх, сидя по бедуинской традиции на полу, выслушивал министров и принимал важные государственные решения. Так было и в этот раз — король Фахд, обожавший все западное и современное, в глазах своих подданных, наоборот, во всем подчеркнуто старался выглядеть ревнивым хранителем саудовских традиций. Предметом чрезвычайного заседания правительства был предстоявший визит короля в Вашингтон на встречу с президентом США в Белом доме.

По обе стороны от монарха восседали два его самых близких друга и соратника. Одним был принц Мохаммед бин Абдулла, его двоюродный брат, благородных кровей, но не претендовавший на трон, в том числе поэтому пользовавшийся особым доверием Фахда. Другой — большая редкость в элите — и вовсе не был Саудом, хотя его клан, пожалуй, самый доверенный и приближенный к королевскому. Этот человек был талантливым бизнесменом, владел главной строительной компанией страны, которая без конкурса