Тайна Черного моря - Игорь Чубаха

Мебель явно осталась от социалистического прошлого и при малейшем движении ходила ходуном. В одном из углов «офиса» сиротливо алел на гвоздике вымпел с соответствующим профилем, отороченный поблекшей золотистой бахромой, как кочевничий бунчук.

– Да ладно, чего уж там, познакомились и познакомились… – буркнул Вискас, оглаживая край стола.

– Нет уж, рассказывай, – весело подначила Алиса, незаметно для себя тронутая вниманием доброго, веселого террориста. – Нам ведь интересно, как ты ввязался в международное террористическое движение…

– А, зачэм так гавариш? – всплеснул руками главарь; в его глазах кувыркнулись озорные бесята. – Мы маладеж ваэват учим, мужчынами быт учим, а ты – тэ-ра-ри-сти-ческое движение!

Анатолий ухмыльнулся. Его позабавил прикнопленный к стене газетный портрет президента США, изрешеченный дырочками от стрелок-дартс.

– В общем, я для Рахида одну операцию состряпал, – нехотя вынул спичку изо рта Василий. – В деле Якубовского перевел стрелки с Ирака на Израиль. Плевое дело.

– Нэ то гаварыш, – хлопнул огромной ладонью по столу Рахид. Задребезжали оконные стекла. – Главное, нэ что пэрэвел. Главное, как красиво пэрэвел. На красотэ мыр стоит, да? Правилно я гаварю, дэвушка?

Алиса засмеялась. Но тут же стала серьезной: они торчат здесь уже битый час, а до сих пор к сути не перешли.

– Дело в том, – начала она и кивнула на Хутчиша, – что нашему другу, любителю восточного фольклора, – простим девушке маленькую месть, – негде остановиться на некоторое время…

Рахид громко захохотал.

– Бойкая! Я лублу бойких!

– Уважаемый Рахид, – решил поторопить события и Полосун, – понимаешь, тут такая закавыка. Наш приятель крепко досадил одной очень важной шишке, и ближайшие несколько дней шишка эта будет ставить город на уши…

– Как можно гаварить о дэлах на пустой желудок! – укоризненно покачал головой террорист, легко сорвался с места и, подступив к двери, выглянул: – Зухар, Джамиль, пэрэкройте виходы. Отсуда никаго нэ випускать. Фатим, пазвани Гюзель, пусть удэржит дирэктора этого Аллахом проклятого мэста в кровати до третьего намаза. Саслан, распорядыс насчет пэрэкусит дарагим гостям. И, эй, дарагой, кто тэбя учил так работать?

Из-за необъятной спины Рахида Хутчиш все же разглядел того, к кому последние слова относились, – чумазого чернобрового парнишку в десантном комбинезоне, присевшего на ступеньки и пытающегося спрятать «макаров» в арбузном чреве и замаскировать дырку так, чтобы не видно было со стороны.

– Тэбя поймают на этом арбузэ, тэбя посадят из-за этого арбуза, а патом мнэ скажут, что я плохо тэбя учил! – Тренер недовольно захлопнул дверь и повернулся к гостям. – Да, – сказал он. – Так о чем ты гаварил, дарагой Васылый?

– Почтенный Рахид… – начал было Вискас.

– Что такое, дарагой? – весело перебил детектива хозяин терлагеря. – Развэ у твоего друга язика нет? Абидно, клянусь, пуст сам скажэт о сваих дэлах!

Анатолий вежливо улыбнулся:

– Наверное, опасность несколько преувеличена. Я простой собиратель восточного фольклора. Записываю обряды, факты собираю…

Отчего-то командир лагеря вдруг перестал ему нравиться. Что-то изменилось в пластике и повадках притворяющегося человеком зверя.

– Ой, дарагой, – вернулся к столу, но не сел Рахид, – я тэбэ такой обряд расскажу, палчики оближещ. Значит, пиши: в яму бросают голого чэловека и крысу. Чэловек должен крысу удавить. Но эсли она хоть раз укусит, то нэ считается. Давай следующую крысу. Ты нэ павериш, какие бойцы из сопляков палучаются…

Ну и что? Хутчиш слыхал о таких приемах тренинга. Только слыхал, потому что их, будущих мегатонников, натаскивали иначе. С завязанными глазами запускали в заставленное барахлом помещение, и в течение часа неофит должен был, не снимая повязки, поймать в спичечный коробок запущенного инструктором таракана – единственного на всю территорию охоты. В противном случае курсант отчислялся.

Впрочем, у курсантов были свои способы, как пронести страховочного живого таракана с собой.

Так что учиться Анатолию у Рахида было нечему. А вот приготовиться ко всяким восточным пакостям следовало. Ой, перестал террорист нравиться прапорщику, ой, перестал.

Тем временем Рахид внимательно посмотрел на Алису, оскалился и продолжал:

– Или вот, напрымэр, другой обряд: когда к тэбэ приходят двое нэвэрных с очен красивой дэвушкой, то нэвэрных следует пасадить на цеп, а дэвушку забрать в гарэм. Красывый обряд, да? Но, главное, правилный.

Маска гостеприимного хозяина спала с покрытой шрамами рожи Рахида, и стало ясно, что как он говорит, так и собирается поступить.

– Эй, Рахид, дорогой, – миролюбиво сказал Вискас и сунул руки в карманы мятого плаща. – Обряд, слов нет, красивый, но нам бы насчет друга приютить…

– Приютим друга, приютим, – на полном серьезе заверил его Рахуд. – И тэбя приютим. И дэвушку тоже. Не беспокойся, дэвушка давольна будэт. У меня все жены давольные, ни одна не жалуется.

– А ты меня спросил, козел, хочу ли я довольной быть? – презрительно прошипела девушка.

– Вах, как нэхорошо разговариваешь! – обиделся террорист. – Но ничэго: я лублу нэхороших…

Анатолий повернулся к Рахиду:

– Может, перекусим сначала? А то на пустой желудок, сам говорил…

Предоставив соратникам проявлять себя, он включил «слабака».

– Пэрэкусим, абязательно пэрэкусим! – засмеялся восточный человек. – Вот сэйчас дагаваримся с дэвушкой, и пэрэкусим.

– Рахид, мы же вроде друзья с тобой, – начал было Вискас. – Как ты гостей привечаешь?

– А какой ты мнэ друг? – искренне удивился кавказец. – Ты нэвэрный есть, а не друг! Да, помог ты мнэ раз, кто спорит? Так что тэпер, прикажешь тэбя абедом все врэмя кормить? Прятать тэбя все врэмя? А платыт кто будэт? Шота Руставэли будэт? Или аятала Хамэни будэт? Нэт, Васылый, ты платыт будэш! Сэйчас будэш! Но нэ рублями-долларами будэш. Дэвушка твоя мнэ нравится, дэвушка твоя будет в моем гарэме лубимой жэной! А там и пэрэкусит можно…

– Хорошие у тебя друзья, – буркнул Анатолий. И вздохнул: – Боюсь, опять не поедим…

– Да я таких, как ты, чурка черномазая! – крикнула Алиса и, отбросив в сторону стул, вскочила на ноги.

Свитер на груди бурно, но ритмично вздымался и опадал. Щечки раскраснелись, верхняя губа приподнялась в яростном оскале столь обворожительно, что Хутчиш непроизвольно улыбнулся, любуясь дивой. И продолжал с интересом следить за развитием событий.

– Вах, как нэвэжлыво гавариш! – повернулся к рыжеволосой Рахид. – Но ничэго, я лублу нэобъезженных кобылыц…

Воспользовавшись тем, что террорист на мгновение отвлекся, Вискас выдернул руку из кармана плаща и без замаха, сбоку вогнал в полную задницу азиата иголку одноразового шприца – чуть левее выпирающей из карманчика «трубы». Носил же Василий Полосун кое-что с собой на всякий случай.