Кинжал Клеопатры - Кэрол Лоуренс

смех, разговоры, крики. Из глубины салуна доносились металлические звуки пианино. Вывеска над дверью гласила, что здесь подают светлое пиво Юстуса Шваба. Буквы, нанесенные по трафарету на витрину, рекламировали продажу вина, пива и ликеров. Она нерешительно толкнула дверь, которую распахнул изнутри улыбающийся молодой человек с черной как смоль бородой и такими же темными бровями. На нем были квадратные очки и матерчатая кепка. Его короткий пиджак был плотно скроен поверх несколько мешковатых брюк.

– Входите! – проревел он, кладя руку ей на плечо и втаскивая в переполненную, прокуренную комнату. – Добро пожаловать, добро пожаловать… что вы пьете?

– Ну, я…

– Тогда пива! Только лучшее светлое пиво для такой юной леди, как вы! – у него был русский акцент, а манеры такие энергичные, что его тело казалось одним большим восклицательным знаком.

– Я не…

– Это не проблема – сейчас вернусь!

Он исчез в толпе, оставив Элизабет одну в длинной узкой комнате салуна. Она была не более пяти метров в поперечнике, с низким жестяным потолком и закопченными стенами, освещенными газовыми бра. За стойкой в дальнем конце зала сидел неряшливого вида молодой человек в короткой куртке и полосатом шарфе. Пыльное зеркало позади него отражало сцену, отчего тесное пространство казалось больше.

Дверь сбоку вела в заднюю комнату, из которой она могла разобрать разрозненные звуки пианино, хотя в баре было слишком шумно, чтобы разобрать мелодию. Несколько столиков, разбросанных по бокам зала, были заняты самыми разными мужчинами и женщинами, в самой разнообразной одежде. Казалось, никто не одевался с оглядкой на то, что можно было бы счесть «модным». Некоторые, судя по всему, распахнули свои шкафы и надели все, что им подходило, не считаясь с мнением высшего общества. Некоторые выглядели явно богемно. Другие были одеты в то, что напоминало наряды радикальных социалистов. Третьи щеголяли с ученым видом, все в черном. Некоторые женщины предпочитали строгую прическу и мужской стиль одежды.

Добрую треть присутствующих составляли женщины. Элизабет также заметила нескольких негров, а также одного мужчину, чье лицо имело восточные черты. Как старые, так и молодые были вовлечены в оживленную беседу, сопровождаемую взрывами смеха и долгими глотками пива из высоких металлических кружек. Несколько человек подняли головы, когда вошла Элизабет. Некоторые, казалось, были слегка заинтересованы ее присутствием, но вскоре вернулись к разговору и выпивке со своими спутниками. Она не чувствовала себя незамеченной. Казалось, ее присутствие воспринимается как что-то само собой разумеющееся. Она никогда не чувствовала себя так расслабленно в комнате, полной незнакомцев.

Вытянув шею, чтобы разглядеть что-нибудь поверх толпы стоящих людей, Элизабет высматривала Карлотту и ее брата, когда молодой черноволосый парень вернулся с двумя кружками пива.

– Держите, – предложил он, протягивая ей одну.

– Очень любезно с вашей стороны, – ответила она.

– Давайте выпьем за Карла Маркса! – воскликнул он, поднимая свой бокал. Видя ее метания, он мягко хлопнул ее по спине, и она подумала, не было ли это какой-то формой тайного радикального рукопожатия. – Не бойтесь, здесь вы в безопасности. Пейте, дружище!

Внезапно ей захотелось пить, и она залпом выпила большое количество ледяного пива. Пузырьки защекотали ей горло, освежая.

Сам изрядно выпив, ее спутник затянул песню. Несколько других быстро присоединились к нему.

Восстаньте, проклятые Земли!

Восстаньте, узники голодной смерти!

Бурлит внутри нас справедливость,

Счастливого конца нам не видать!

Песня продолжалась еще несколько куплетов, закончившись аплодисментами и одобрительными возгласами собравшейся компании.

– Значит, вы здесь впервые? – спросил спутник Элизабет.

– Почему вы так решили?

– Я заметил, как вы изучаете толпу. Похоже, вы здесь никого не знаете.

– Еще как знает! – раздался голос за спиной Элизабет, и она, обернувшись, увидела Карлотту и Джону. – Я так рада, что ты пришла! – воскликнула Карлотта, обнимая Элизабет так сильно, что чуть не сбила ее с ног.

– Как и я, – сказал Джона, тепло пожимая ей руку, когда она восстановила равновесие.

Черноволосый мужчина улыбнулся.

– Значит, вы знаете этих двух негодяев?

– Чья бы корова мычала, – ответил Джона. – Ты сам настоящий негодяй.

– О, прекратите оба, – сказала Карлотта, поворачиваясь к Элизабет. – Я вижу, ты познакомилась с Григорием.

Элизабет помотала головой.

– Мы еще не были официально представлены друг другу.

Джона ударил себя ладонью по лбу.

– Ах! Где мои манеры?

– Я бы сказал, на дне этой пивной кружки, – заметил Григорий. Джона ответил легким ударом в плечо.

Карлотта сразу вмешалась.

– Григорий, позволь мне представить тебе мою подругу мисс Элизабет ван ден Брук.

– Очень рад с вами познакомиться, – сказал он, целуя ей руку.

– И позвольте мне представить мистера Григория Каленкова, негодяя, революционера и литератора, – сказал Джона.

– Это верно, – ответила Элизабет, – я знавала много негодяев, но мало литераторов и еще меньше настоящих революционеров. Мне еще предстоит увидеть всех троих в одном человеке.

Григорий ухмыльнулся.

– Вы забыли сказать, что я еще и социалист.

Джона фыркнул.

– Пф! Каждый в этом зале – социалист.

– Не думаю, что я одна из них, – заметила Элизабет.

Карлотта указала на свою кружку с пивом.

– Еще несколько таких, и ты станешь ей. – Она снова импульсивно обняла Элизабет. – Честно говоря, я не думала, что ты придешь.

– Я рад, что вы присоединитесь к нашей борьбе, – сказал Григорий, обнимая ее за другое плечо. – Dobro pozhalovat!

– В чем именно заключается борьба? – спросила Элизабет.

– Борьба за умы людей, – ответил Джона. – Мы стремимся уничтожить репрессии и несправедливость современного общества – сократить разрыв между богатыми и бедными.

– Элизабет была гостьей миссис Астор, – сказала Карлотта.

– Я была там в качестве журналистки, – поправила ее Элизабет.

– Но, по-видимому, ты произвела сильное впечатление. Миссис Астор она понравилась, – сказала Карлотта мужчинам.

– Не совершайте ошибку, думая, что вы ей приглянулись, – сказал Джона Элизабет. – Как только она поняла, что вы пишете для «Геральд», ее задачей было убедиться, что вы дадите блестящий отчет о ее вечере.

– Eto glupo! – сказал Григорий, обнимая Элизабет за плечи. – У миссис Астор просто хороший вкус – она мне тоже нравится!

Джона закурил сигарету.

– Кроме того, какое имеет значение, принят ли ты в высшем обществе или нет? Является ли это признаком истинного достоинства? – Он помахал сигаретой над головой, рассеивая дым в воздухе. – Конечно нет! Это просто означает, что у тебя есть родословная.

Григорий кивнул.

– Привилегированные всегда стремятся сохранить статус-кво.

Джона махнул сигаретой в сторону Элизабет.

– Разве не ради этого ваши предки покинули Старую Страну? И посмотрите на них, повторяющих свои эгоистичные безумства.

Элизабет собиралась ответить, когда из задней комнаты вошел высокий тощий парень, являвший собой человеческое воплощение пугала. Размахивая руками, он вскоре привлек