За старшего - Шамиль Идиатуллин

— Десять минут еще точно не очнутся, а там и милиция в себя придет. Она тут валяется, на первом этаже. Вот пусть между собой и разбираются.

Людмила Петровна открыла рот, чтобы спросить, а что случилось-то такого, из-за чего вырубился свет и все попадали, почему не попадала сама Людмила Петровна и этот вежливый бандит, кто он такой вообще и куда все-таки делся симпатичный израильтянин, вошедший в кабинет с утра. Но бандит изысканно указал ей перчаткой на кабинет. Людмила Петровна быстро сказала:

— Они когда Сергея Ивановича уводили, с москвичом, говорили про юротдел, это в другом конце коридора.

И юркнула в кабинет, к бубнящему что-то американцу.

— Пал Викторыч, а может, по башкам им надаем сейчас, пока они дохленькие? — предложил Масютин, обшаривая мужика в маске.

Еремеев, отдыхиваясь, махнул рукой — не надо, мол. Срабатывание СПАЗа гарантированно вырубало всех, находившихся в контакте со сплавами железа, минут на двадцать — а человека с гранатометом могло ввести в кому или убить. Но это уже не мы виноваты, а древний народ, который объяснил, от чего погибнет взявший меч. В таких условиях бить контуженых по башке было совершенно не обязательно. Масютин и сам это прекрасно знал. Но пар выпустить очень хотелось, кто ж спорит. Пар ой как накопиться успел: и за месяц, и за сегодняшнее дурное утро.

Утро было невероятно дурным: сперва ждали высокое начальство, потом высокое начальство с иностранными гостями, далее высокое начальство велело ждать, не расслабляясь, затем из АБК пошли сигналы о каком-то маски-шоу: то ли полицейской операции, как в кино, то ли рейдерском захвате, как в телевизоре. Наконец прибежал программист Муртазин.

Когда в цехах погас свет и наступила непривычная тишина, Еремеев с ужасом подумал: а если это ошибка или путаница какая-то? Вдруг нет ни захвата, ни стрельбы. Просто кто-то что-то не так понял или решил разыграть кого-то. А я шарахнул секретным оружием по живым людям и мощностям родного завода. Мощности-то ладно, они были штатно запаркованы и защищены от воздействия, но в АБК-то сегодня никто схему не отработал. Одних компьютеров и оргтехники, поди, на несколько миллионов сгорело.

Эта мысль колотилась в голове и даже легких Еремеева, пока он вместе с тройкой ребят поздоровее, оскальзываясь, бежал через двор в АБК. Остальным он велел быть на рабочих местах и охранять цех, а заодно СПАЗ. И отпустило Еремеева не скоро. Даже не при виде мужика в маске, черной форме без опознавательных знаков и с автоматом, скорчившегося у вертушки, через которую работяги шли в цех. Отпустило тогда, когда нормального человека, наоборот, должно было прихватить. Когда Еремеев вышел на лестницу, красиво заваленную взводом полицейского спецназа. Видать, стояли ребятки, ждали команды — а дождались импульса в центральную нервную.

И удивиться не успели.

На третьем этаже валялся опять не спецназовец, а такой же, как у вертушки, мужик в маске и анонимной униформе. С таким же вычурным автоматом. Слава богу, из такой же оружейной стали.

— Они живы? — спросили сзади, и едва угомонившееся сердце Еремеева снова оборвалось и затрещало из холодных кишок, а Масютин без затей замахнулся черенком, выдранным из дворницкой лопаты.

— Тихо, — сказал Еремеев, потому что голос все-таки был женским, и повернулся.

К ним подошла молодая и довольно пригожая женщина в черном удлиненном пуховике. Лицо у нее было строгим и немного испуганным, что добавляло пригожести. А руки в карманах добавляли то ли простецкости, то ли, наоборот, загадочности.

— Вы здесь работаете, так? — спросила она напористо. — Это что, короткое замыкание какое-то было?

— Длинное, — сказал Масютин и небрежно оперся о черенок, как шевалье о клинок. — Мать, ты сама кто и откуда?

— Новикова, Следственный комитет, — ответила она, даже не пытаясь вытащить руки из кармана или каким-то иным способом показать удостоверение, погоны или какую-нибудь бляху на груди. Груди хватило бы, подумал Еремеев и немного даже испугался за себя. В связи с тем, особенно, что сразу понял: не врет девушка. И Масютин это понял, потому что присмирел и палку убрал за спину. А девушка приободрилась, попав в родную стихию, в которой можно допрашивать и строить всяких посторонних мужиков.

— Это ваши? — спросила Новикова, дернув подбородком.

Масютин быстро оглянулся и кивнул. Пробежавшие по коридору Яманаев и Лодыгин возвращались на голоса.

— Вы представьтесь, пожалуйста, — сказала Новикова Еремееву.

— Еремеев Павел Викторович, начальник КБ, и. о. главного инженера. Это ваши вояки, что ли?

— Не совсем, — сказала Новикова. — Можете кратко сказать, что случилось?

Еремеев развел руками, посмотрел в обе стороны и начал:

— Ну, я бы сказал, рейдерский захват, причем не первый…

— Это я в курсе, — оборвала Новикова. — Вы скажите, вы из какого-то оружия выстрелили или что? Просто для понимания.

— Просто для понимания: была приведена в действие наша разработка. Штатно. Остальное — извините, секретная информация.

— Они живы хоть?

Еремеев пожал плечами.

— Ну вы же видите. Очнутся минут через пятнадцать.

Новикова поморщилась и уточнила:

— А у вас право есть на такое, как это, штатное приведение в действие?

— Есть у нас все, — сказал из-за плеча Яманаев. — А у вас право есть с автоматами по заводу бегать?

— Я без автомата, и вообще, — сухо сказала Новикова и осторожно выпростала руки из карманов.

Масютин охнул, кто-то свистнул, а Еремеев, растерявшись, просипел:

— Ну, это еще повезло — на периферии были, и металл изолирован — телефон, что ли?

Новикова прострелила его непременно синими — в полутьме коридора не понять, но какими же еще — глазами и хотела сказать что-то неласковое. Но ей самой сказали: «Позвольте» — и осторожно, но прочно взяли за запястье.

Мужик в униформе охранника и с заводской нашивкой на груди быстро исследовал ладонь Новиковой и сообщил:

— Ну, ожог, сильный, но более-менее чистый. Пластмасса потекла, так? Надо спиртом обработать и повязку, тоже спиртовую. Пойдемте, я знаю, где есть.

Новикова оглянулась почему-то на Еремеева. Еремеев открыл рот, но охранник сказал:

— Ребят, там в юротделе Шестаков и номенклатура из Москвы связанные, и с ними еще эти вот с автоматами, три штуки. Очнутся — нехорошо получится. Вы бы поспешили.

Масютин, что-то прошипев, гулко ткнул палкой в пол и рванул в сторону юротдела так, что Еремеев на всякий случай решил не завидовать ни Шестакову, ни рейдерам. Яманаев с Лодыгиным, переглянувшись, затопали следом.

Еремеев снова открыл рот, но обнаружил, что Новикова об руку с охранником уже удаляется в крыло приемной. Хороша парочка — хромоножка да сухоручка. Еремеев опомнился, нагнал их и как бы между прочим поинтересовался: