Постоянство хищника - Максим Шаттам

– Я найду нам тот пляж с открытки.

Людивина посмотрела на море.

– Нет, лучше в горы, если ты не против.

– Идет, будем карабкаться по горам.

– Я редко говорю это тебе, Марк, но… С тобой я становлюсь лучше. Спасибо.

Он коротко фыркнул.

– В этом и смысл отношений, верно? Чтобы тянуться вверх. Иначе зачем?

После разговора с Марком ей полегчало. И щеки порозовели.

Несмотря на прохладу раннего апреля, в воде плавали серферы. Людивина подумала, что истинные любители не знают преград.

Черные гидрокостюмы делали их похожими на тюленей, резвящихся в волнах. Неудивительно, что акулы их путают. Интересно, каково это – быть укушенным акулой? Обжигающая боль, челюсти давят на кости, тиски внезапно сжимаются, перехватывает дыхание, плоть рвется, хищница уплывает с добычей.

Это ли чувствовали Анн и Клер?

Харон III их кусал. Много раз. Людивина интерпретировала это как детский способ что-то присвоить. Он хотел полностью овладеть ими, вобрать их в себя.

Он глубоко одинок.

Вот почему он держит их при себе живыми. Наслаждается физически и создает иллюзию неодиночества.

Благотворный эффект разговора с Марком быстро улетучился.

Мимо Людивины прошла молодая мамаша, с трудом толкая коляску по песку. Вокруг бегали трое детей, и она была снова беременна. Жизнь продолжается.

Малыши смеялись, и Людивине было приятно их слышать.

Зазвонил мобильный.

– Лейтенант Ванкер, это майор Ларошфуко. Лаборатория уже прислала мне результат.

– В трубах нашли мужскую ДНК?

Сердце Людивины бешено забилось в ожидании ответа.

– Да, – выдохнул он. – Во всяком случае, у Клер Эстажо.

Людивина тоже вздохнула. Она старалась не зря. С Ксавье Баэртом покончено, он попался.

– Вот только у нас проблема, – продолжил майор.

– Что не так?

– ДНК не совпадает с образцом, который ваши коллеги прислали для сравнения.

Людивина встала.

– Что? Как не совпадает?

– Вот так. Но очень близка к генетическому материалу вашего подозреваемого. На пятьдесят процентов. Это одна и та же семья, связь прямая. На двадцать пять процентов совпадает с референсной ДНК вашего Харона.

Людивина перевела на человеческий язык: насильник Клер Эстажо и, следовательно, ее вероятный убийца мог быть внуком Харона. Но это не Ксавье Баэрт, скорее один из его братьев.

Она поблагодарила, попрощалась и набрала номер Сеньона.

– Знаю, я только что получил результат, – сказал он. – Мы в пролете.

– Вы взяли образцы у других братьев?

– Угадала. Это не они.

– В смысле?

– Это не ДНК сыновей Симановски. Во всяком случае, не тех пятерых, которых мы задержали.

– Это действительно мужская ДНК?

– Да.

Значит, подстава со стороны одной из сестер исключена.

– Мне пора идти, будем допрашивать их по очереди. До скорого, Лулу.

Людивину терзали сомнения.

Мало того что им нечего предъявить Баэрту, вдобавок появилась новая ДНК, которая не совпадает ни с кем из семьи.

Людивина снова и снова прокручивала задачу в голове: в конце концов, не десять же тысяч у нее решений!

Она смотрела на молодую мать, которая лежала на песке в окружении троих смеющихся карапузов. Живот у нее был круглый, срок почти подошел.

И Людивина вспомнила показания, которые собрала, расследуя жизнь семьи Симановски.

Бывший бакалейщик заявил, что никогда не мог различить братьев. Что их мать была все время беременна.

Все время.

Сволочи.

У них родился еще один мальчик. Незарегистрированный. Его растили тайно, среди других детей, чтобы его можно было спутать с любым из них. Черт, да это же очевидно! Если воспитываешь будущего преступника, удобнее всего сделать так, чтобы для системы его не существовало. С рождения.

Торранс ответила после первого звонка.

– Они скрывали одного из сыновей, – сказала она, опередив Людивину. – Только так можно объяснить казус с ДНК.

– Очень практично. Вся семья к его услугам. Он пользуется официальными документами то одного, то другого, а сам остается незамеченным. Он живет в Бордо, это его охотничьи угодья.

Повисло молчание, и Людивина увидела, как нескольких серферов уволокла свирепая волна. Они исчезли, осталось только грозное море.

– Как найти человека, которого нет? – спросила она. – Который был создан, чтобы его никогда не засекли радары?

– Что за долбанутая семейка… – пробормотала Торранс.

Людивину охватило волнение. Мозг работал на полных оборотах.

В голову пришли последние слова Ксавье Баэрта, адресованные ей в фургоне.

– Люси, как называется штука, которую сокольничий кладет на перчатку, чтобы птица возвращалась?

– Приманка. Сокол воспринимает ее как добычу.

Людивина сухо хмыкнула.

– Вот мразь, – выругалась она. – Ксавье Баэрт сказал, что я считаю себя соколом, но на самом деле всего лишь голубь. А он – приманка. Его для того и воспитывали.

– Что не решает проблему, – заметила Торранс. – Как мы найдем человека, которого официально не существует?

Серферы вынырнули из пены и легли на доски, чтобы передохнуть.

– Ему нужна «доска» для передвижения по системе, – добавила Людивина. – Человек, играющий роль интерфейса между ним и миром.

– То есть тот, кто его прикрывает, – подхватила Торранс, – тот, кто не связан с семьей. Ксавье Баэрт. Мы все время возвращаемся к нему. Владелец «дакиа-дастер», тот, кто должен оплачивать счета… Я поищу с этой стороны.

– У меня есть идея, как его отыскать, но потребуется ордер.

– Я об этом позабочусь.

Они уже собирались проститься, когда Люси добавила:

– Людивина…

– Да?

– Вы на его территории. Не смейте рисковать, слышите?

– Не стану.

Неугомонные серферы поплыли к следующей волне, готовые снова бросить вызов океану.

54

Фонд первичного медицинского страхования Жиронды располагался в пятнадцатиэтажной башне грязно-белого и блекло-голубого цвета на севере Бордо. Через майора Ларошфуко Людивина договорилась о встрече с сотрудницей, которая была знакома с полицейской процедурой.

Она хотела проверить медицинские карты братьев Симановски. Если и была область, в которой человек не мог скрываться всю жизнь, то это здоровье.

Женщина, принявшая ее, была похожа на первую леди Америки шестидесятых годов: строгая вежливая улыбка, костюм в стиле Джеки Кеннеди. Она проводила Людивину в кабинет; химические кудри реяли над головой, придавая даме слегка сумасшедший вид. Рабочий стол был заставлен фотографиями в рамках, на каждой по ребенку, большинство еще беззубые. На каждой одно и то же посвящение: «Любимой тетушке на долгую память!» Людивина не знала эту женщину, но коллекция племянников и племянниц, выставленная на всеобщее обозрение, явно говорила о том, что ей безумно не хватает собственной семьи. Несмотря на странноватую внешность, Людивине сразу захотелось с ней подружиться.

– Я получила запрос, – сказала первая леди. – Итак, вы хотите узнать историю Ксавье Баэрта. Присаживайтесь, а я загляну в компьютер.

Кликала мышь, щелкали клавиши, время тянулось бесконечно. Людивина взяла одну из фотографий. Девочка лет пяти, без передних зубов,