Небо на двоих - Ирина Мельникова

– При чем тут Дарька? – расплылся в улыбке Вадим. – Я для того и ездил к Любаве, чтобы проверить свои подозрения. Так вот. Шерсть вовсе не Дарькина, а другой собаки.

– Другой? – поперхнулась я. – У нас в подъезде, кроме Дарьки, только одна собака – спаниель Риччи инженера Горшкова, который живет этажом выше.

Вадим исподлобья посмотрел на меня.

– А с инженером вот какая неувязка: его вчера убили. Раскроили череп куском арматуры.

– Убили? – поразилась я. – За что? Он гулять выходил в старых джинсах и куртке. Золотых цепей я на нем не замечала. Кому он понадобился? Пожилой безобидный интеллигент…

– Следствие выясняет, кому понадобился. Случилось это вечером. Было еще довольно светло, но свидетелей пока не нашлось. Только что прошел дождь, собачников было мало. Обнаружила его жена – услышала, что собака странно лает. Лежал он в сквере недалеко от дома. Пес бегал рядом и визжал. Поводок Горшков, даже мертвый, сжимал в руке.

– Ничего не понимаю, – прошептала я. – Надеюсь, смерть соседа никак не связана с Юриным убийством?

Вадим пожал плечами и поднялся на ноги. Смерил меня взглядом.

– Кто его знает… Ты случайно в мое отсутствие не выходила из дома?

– Я? – У меня перехватило дыхание. – О чем ты говоришь? Ты все-таки подозреваешь меня?

Вадим отвел взгляд.

– Пока я не нашел обратных доказательств. Но на досуге подумал, ты ведь занималась альпинизмом, а там слабых не держат. Затем я видел, как ты обращалась с ранеными, как завернула руку за спину бугаю Малютке. Так что при внешней хрупкости силенка у тебя имеется…

– Вадим, как ты можешь? – У меня подкосились ноги, и я ухватилась за ящик, словно Леонардо Ди Каприо за рояль. – Неужто ты не нашел ничего такого, что могло бы помочь избавиться от этого кошмара?

– Посмотрим… – Вадим поднес чайник к крану и открыл воду. – Я отдал на экспертизу шерсть Дарьки. А завтра постараюсь добыть еще и шерсть Риччи.

– Ты все-таки подозреваешь Горшкова? Абсурд! Горшков – сообщник Лизоньки? Скажи еще, что они любовники.

– Не утрируй, – поморщился Вадим и, включив плиту, поставил чайник на конфорку. – Кстати, не хотел тебе говорить, но секрета тут уже нет. Одним словом, Горшков не инженер совсем. Он служил в МВД, в одном секретном подразделении, где все сотрудники – или научные работники, или инженеры. Это легендой называется. Поняла? От его сослуживцев я сегодня долго уходил проходными дворами и менял машины. Слава богу, оторвался.

– Ты заметил за собой хвост? – Я с ужасом уставилась на него. – Где гарантия, что ты никого не привел за собой?

– Оля, – Вадим взял меня за руку и посмотрел в глаза, – отрываться от наружного наблюдения меня обучали в училище, да и позже мне было где практиковаться.

Он достал из кармана пачку сигарет и, приоткрыв форточку, закурил. И сказал глухо, в форточку:

– Если б я плохо уходил от филеров, если б не мог узнать наблюдателя в толпе, то грош мне цена как профессионалу. Собственно, я давно бы превратился в труп и гнил бы не в нашем черноземе. Где-нибудь в азиатских пустынях мои кости давным-давно растащили бы падальщики.

– Фу, не надо об этом! – Я лбом уткнулась ему в спину, обняла за талию. – Будем живы назло всем падальщикам, правда?

– Правда, – кивнул Добров и повернулся ко мне. – Но с завтрашнего дня станем заниматься всеми делами вместе. Как говорится: бог не выдаст – свинья не съест! Будет трудно, но ты ведь не ищешь легких путей?

– Не ищу, – тихо сказала я. – А ты уверен, что Любава не выдаст нас?

– Я ни в чем не уверен, – буркнул Вадим, – поэтому и сказал ей, что ты в Абхазии.

– Она тоже верит, будто я убила Юру?

– Что значит «тоже»? – Вадим снял с печки чайник. – Я – не верю! Тебе этого достаточно?

– Но ты не хочешь оставлять меня в квартире. Думаешь, я взялась зачищать свидетелей? Кто на очереди? Данила, Лизонька, Нателла Андреевна? Или, может, ты сам? Ты ведь рядышком! Не боишься, что я ночью задушу тебя подушкой? Или воткну шпильку в ухо? – Меня трясло от злости. Я не могла остановиться. – Потом возьмусь за Любаву, она-то знает обо мне больше всех. Ты случайно не прикидывал, что она может оказаться сообщницей?

– Оля, прекрати! – Вадим стукнул кулаком по ящику. Чайник подпрыгнул и расплескал кипяток. – Я понимаю, ты целыми днями сидишь одна. У тебя мозги поехали от безделья и страха…

Я хотела возразить, сказать, что нашла, чем заняться, но вовремя промолчала. Вдруг он прикажет показать ему мою писанину, а мне очень не хотелось, чтобы кто-то преждевременно ее видел.

Господи, сейчас я бы многое отдала, чтобы вернуться в то время, с которого закрутились мои несчастья! Время, когда я еще могла вправить Юре мозги. Но я прошляпила его влюбленность в Лизоньку и во что это вылилось? Тут я подумала, что, взяв ситуацию под контроль, наверняка вернула бы Юру в семью, как трамвай в родное депо. Но тогда не встретила бы Вадима…

– Давай лучше ужинать, – вторгся в сознание его голос.

И я возвратилась в реальность.

– Есть хочу до тошноты! – заявил Добров и, вынув из кармана перочинный нож, принялся нарезать хлеб и колбасу.

– Любава разве тебя не накормила? – спросила я подозрительно. – Кстати, как фамилия олигарха?

– Завьялов. Довольно приятный малый. Она нас познакомила, – безмятежно ответил Вадим. И тут же крайне испугался за мой рассудок, когда я села мимо стула и дико захохотала.

– Завьялов? – Я чуть ли не каталась по полу от смеха. – Скажи еще, что это Любава меня уволила…

Я все не могла успокоиться, и Вадим, набрав в рот минералки, брызнул мне в лицо.

В ту ночь мы долго разговаривали. И во время позднего ужина, и потом – в постели. Я рассказывала Вадиму о своей жизни за те два десятка лет, что мы не виделись, и о сложных взаимоотношениях с Завьяловым в том числе. Сквозь занавеску на окне пробивался свет строительного прожектора, но лицо Вадима оставалось в тени. Он большей частью молчал, но я надеялась, что ему интересно слушать мою историю. А мне нужно было выговориться. Наконец я выдохлась. Тогда Вадим обнял меня, поцеловал и тихо сказал:

– Я тебя люблю по-прежнему. Но пойму, если ты решишь остаться в Москве.

– Как та женщина, о которой говорил Шалико? – осторожно спросила я и провела ладонью по его щеке, по отросшей за день щетине.

– Запомнила… – усмехнулся Добров. – Но там другое! Она приехала с туристами. Старший научный сотрудник НИИ этнографии. Ездила по селам, что-то записывала, фотографировала. Я ей помогал с машиной, с организацией: стариков разговорить, на свадьбу попасть, какой-то праздник на видео снять. Короче, она надумала остаться совсем. Я не противился. А осенью я застал ее с Шалико в кукурузнике. Парня спасло то, что он был пьяным, как свинья. Впрочем, она тоже…