Монстр из Арденнского леса - Ника Элаф

А еще ужас накрыл его от осознания, что эта девчонка вдруг оказалась ему важна настолько, что одна мысль о возможности ее потерять, просто разрывала на части. Хотелось громко выругаться, но при ней Марк, разумеется, сдержался, только досадливо скрипнул зубами.

Это невольное их «ближе – дальше» уже держало его на крючке. Впрочем, наверное, и ее тоже. Танец двух людей, боящихся близости. И оттого такой притягательный.

– Да, – наконец ответила Янссенс, – верю. Хотя фактов у нас нет. Ваше слово против слова Анжелики. Но вера – это ведь не про факты, – усмехнулась она грустно. – Так или иначе, мы узнаем, что произошло. Я вам помогу.

Марк застыл, осознав, что она и правда… поверила. Выбрала его. Не убежала. Почему? Дело только в ее храбрости и желании идти до конца или…

Oh Ariadne, I was coming, but I failed you in this labyrinth of my past…[21]

Янссенс взяла чашку, сделала глоток.

– Кофе стынет. Хочу успеть выпить до совещания. Кстати, если родители не избавились от вещей Одри, может, стоит поискать эти биодобавки?

– Я отправлю к ним Шмитт. И запрошу ордер, чтобы достать в той клинике медкарту Одри.

* * *

– Какое же счастье, что наш комиссар наконец свалил, – вздохнула Кристин, пропуская в кабинет вперед себя Себастьяна. – Я задолбалась его выпасать! Сноб проклятый. «Сделайте кофе…» Невозможно! Если он еще раз к нам приедет, вы обещали мне алиби, шеф, помните?

Марк кивнул.

– Я все помню. Вы уже проверили интернет-кафе?

– В процессе. Как раз после совещания планирую продолжить.

Она села за стол, Марк взял красный маркер, собираясь повернуться к доске. Матье, уже устроившись за столом и сложив руки под подбородком, благоговейно созерцал это священнодействие.

Янссенс как раз убрала чашку и тоже подошла, чтобы сесть на свое обычное место. Марк невольно проводил ее взглядом – нет, ему не почудилось, она и в самом деле… Та же походка, что и вчера, в красной комнате, манкая, влекущая, соблазнительная. Откинувшись на спинку стула, девчонка расстегнула верхнюю пуговицу. Она едва ли осознавала, что делает, он это понимал: в ее движениях не было никакого расчета, нарочитости, это шло изнутри. В ней не было больше льда и настороженности, Марк ощущал только плескавшуюся в ней темную горячую ревность к его прошлому, и это одновременно удивляло, заводило и доставляло такое же темное удовольствие. Янссенс хотела… победить призраков прошлого? Хотела ему нравиться. Хотела выиграть и больше не думала о том, чтобы прятаться. И потому она менялась – прямо сейчас, у него на глазах. Расцветала. Наполнялась какой-то удивительной женской силой и притягательностью. И Марк завороженно наблюдал за этой волшебной трансформацией.

Усмехнувшись про себя, он наконец повернулся к доске.

– Итак, у нас несколько дел. Во-первых, убийство Беатрис д’Аннетан-Морелль. – Марк прочертил линию от ее фотографии и поставил знак вопроса, от которого провел уже две линии. – Подозреваемых пока двое. Муж, Ксавье Морелль, все по классике. Есть мотив, есть свидетельства насильственного поведения. И Берт ван ден Берг, чей нож мы нашли рядом со скелетом. – Он записал имена и подчеркнул их. – С мотивом ван ден Берга все далеко не так очевидно. Но тем не менее разрабатываем и эту версию. Еще интересная личность – некто Антуан Леблан. – Марк записал имя отдельно под знаком вопроса и соединил с Бертом и Ксавье. – По мнению мадам Форестье, Леблан как-то манипулировал Ксавье и был не в лучших отношениях с Беатрис. Матье, пробей это имя. Да, я знаю, что Лебланов как собак нерезаных, но все же… Именно он стал «королем» на том праздновании Богоявления, куда Морелли позвали только самых близких друзей, и именно его фотографии таинственным образом исчезли. И заодно узнай, кому принадлежал охотничий дом в лесу, где, по свидетельству Лорана Класа и Тесс Форестье, Леблан встречался с Ксавье.

Себастьян застрочил у себя в блокноте.

– И еще. Янссенс не нашла рядом с костями остатков обуви и чулок. Значит, жертву могли раздеть перед тем, как похоронить.

– Или на нее напали дома, например, ночью, – добавила девчонка.

– Да, такое тоже могло быть. Следы борьбы через столько лет искать, полагаю, бесполезно. Хотя… надо спросить у мадам Дюпон, кто тогда убирал в доме Беатрис. Вдруг горничная жива и что-то помнит. Все же исчезновение было громким, домработнице могло что-то врезаться в память. Теперь убийство Боумана. – Марк перевесил его фотографию чуть в сторону, чтобы оставалось больше свободного пространства, и прочертил три линии вниз, закончив каждую надписью и знаком вопроса. – Тут у нас пока тупик. Мотив… скорее всего, связан с покупкой оружия, этим занимается Шмитт. Есть еще слабая версия, что это имеет отношение к черепу, но такой вариант практически не выдерживает критики. Да, убийство случилось сразу после того, как мадам Дюпон сообщила, что видела Боумона в лесу в тот день, когда нашла череп. Но «после» не значит «вследствие». Однако эту версию я тоже запишу. Также не исключено, что его убил один из тех, кого он шантажировал. И тут наше третье дело – нападение на офицера Матье.

– Нужна моя фотография? – спросил Себастьян.

Марк вздохнул.

– Если хочешь. Потом повесишь вот здесь. – Он обвел место на доске, написал там «Себастьян Матье» и провел линию к надписи «шантаж» под фото Боумана. – У нас есть отпечатки пальцев на купюрах, но не с чем их сравнить. В базе их нет. Есть отпечаток ботинка, Янссенс утверждает, что на подошве останутся следы, видимые в ультрафиолете, даже если обувь тщательно вымоют. Есть трое основных подозреваемых, точнее, четверо, если считать Вивьен, но оснований даже для вызова в участок недостаточно. Поэтому мы соберем отпечатки во время поминок.

– Но мы сами не сможем это сделать незаметно, – задумчиво протянула Кристин. – А изображать из себя официантов…

– У меня есть идея, кого можно к этому привлечь, – ответил Марк. – Операцию обсудим все вместе ближе к делу. И наконец… исчезновение Одри Ламбер.

– Ого! – удивленно выпалила Кристин и глянула на девчонку.

«Ах ты ж!..»

Марк продолжил со всей возможной невозмутимостью:

– Сообщения о том, что она уехала в Брюссель, были отправлены отсюда. Мы с Янссенс… которая, кстати, пока остается с нами, – еще один изумленный взгляд Кристин он предпочел проигнорировать, – проверим вещи пропавшей, если родители их не выбросили. Шмитт, поговорите с ними. И надо посмотреть номера мобильных телефонов, куда она звонила или писала перед исчезновением. Мотив… Ламбер подозревала, что беременна, возможно, предполагаемый отец ребенка оказался этому не рад. Не исключено и то,