Крестные матери - Камилл Обре

– Это добром не кончится, – сказала Петрина, вслух выразив то, что каждый из работающих в баре ощущал всем своим существом.

И разумеется, когда один из мужчин наконец бросил карты на стол, поднялся на ноги, потянулся и вышел, то нервничающий, вспотевший официант понял это как знак положить им на стол счет для оплаты – и тогда разразилась буря.

– Запиши на мой счет, приятель, – сказал один из оставшихся игроков.

– У вас нет счета в нашем баре, – сообщил встревоженный официант.

– Нет? – мужчина наградил его убийственным взглядом. Затем разразился неприятным смехом и повернулся к своим спутникам: – У кого-нибудь открыт здесь счет?! – выкрикнул он.

Один из мужчин вывернул наизнанку карманы, изображая, что у него нет денег.

– Конечно, у меня есть счет, но я забыл его в Цинциннати, – ответил другой и громко захохотал.

– А у тебя есть счет? – начали переспрашивать друг у друга все мужчины. – Может, у него есть? Есть ли вообще у кого-то здесь счет?

Петрина и Филомена, наблюдая за ними из-за барной стойки, тщательно полировали чистые стаканы и столовое серебро, давая понять, что бар скоро закрывается.

– Эй, цыпочки! – глядя на женщин, крикнул один из игроков, которые все еще сидели за столом и подсчитывали выигрыш. – Может, мы заплатим в следующем месяце, а?

Петрина вздрогнула, потом отрицательно покачала головой.

– Здесь мы не записываем на счет, – сказала она. – Платите сейчас.

– Сейчас? Платить? Я? – отозвался мужчина, глядя на нее тем же убийственным взглядом. – Я не собираюсь платить сейчас. Я думаю, что не буду платить, пока твой муж не вернется домой. Как насчет такого, тупая сука?

Вжу-ух. Ответ на вопрос прилетел так быстро и резко, что все в комнате разом ахнули: столовый нож просвистел в воздухе, едва не отрезав грубияну нос. Нож вонзился в стену так близко от лица мужчины, что тот на мгновение застыл, не решаясь пошевелиться.

Петрина изумленно повернулась к Филомене, чье лицо оставалось бесстрастным. Никто еще не успел сказать ни слова, как она метнула еще один нож, который вонзился в стену по другую сторону от головы грубияна, психологически пригвоздив его к месту из страха, что за вторым ножом последует третий.

– Плати сейчас, – произнесла Филомена твердо и выразительно, – или я продолжу метать не только карты.

Остальные мужчины тоже не решались шевельнуться. Тем временем бармен достал из-под стойки бейсбольную биту, которую всегда там держал, но редко пускал в ход.

– Хотите поиграть по-взрослому? – насмешливо заметила Петрина. – Вы знаете, что случается в нашем районе с клиентами, которые слишком нищие, чтобы заплатить по счетам?

Слово «нищие» попало в цель не менее эффективно, чем нож. Игрок, который больше всех хорохорился, сгреб часть своего выигрыша и с демонстративным презрением бросил деньги на пустой столик, а потом собрал остатки добычи и вышел через заднюю дверь. Остальные заторопились вслед за ним, переговариваясь между собой шепотом, но на этот раз они старались, чтобы их не услышали.

Напуганный помощник официанта закрыл за ними дверь.

В наступившей тишине Филомена взяла пальто, свое и Петрины. Наконец она сказала:

– Нам нужно внести в работу несколько изменений.

– Верно, – согласилась Петрина. – От крупных дельцов у нас никогда не было проблем. Но эту мелкую рыбешку мы больше принимать не будем. Мы скажем Эми, что больше не будет никаких любительских собраний по воскресеньям. А если эти придурки хотят поиграть, пусть играют в бинго в церкви. Но как же хорошо, что кто-то из нас знает, как метнуть лезвие и пригвоздить врага к стене! – уважительно посмотрев на Филомену, добавила она.

Глава 23

Июль 1944 года

На некоторое время инцидент с метанием ножей придал Филомене статус легенды. Это вдохновило Люси, которая все еще пыталась справиться с исчезновением и Криса, и Фрэнки, найти выход для своего беспокойства, сказав остальным женщинам, что им нужно брать уроки бокса для самообороны.

– Я совершенно серьезно! – настаивала она. – Полицейский Пит знает бывшего боксера, который не против нас учить. Я не говорю, что мы когда-нибудь начнем выходить на ринг. Но если мы будем знать, как правильно ударить, люди будут слышать это в нашем голосе. Моя теория гласит, что мужчины бьют женщин и детей, потому что знают, что те не ударят их кулаком в лицо, как сделал бы другой мужчина. Так что давайте научимся так бить. Затем научим всех наших детей!

– Нам лучше с ней не спорить, – заметила Петрина остальным. – Она на взводе.

Так что они все осторожно согласились с Люси и взяли по восемь уроков у очень высокого тихого подростка, бойца в легком весе, который солгал о своем возрасте, чтобы попасть на ринг. Дела у него шли неплохо, и он все еще жил по соседству с ними со своей матерью, которая хорошо знала Тессу и восхищалась ею. Боксера звали Винсент Джиганте, и он был вежливый, постоянно подбадривал их и проводил уроки по утрам, когда в доме не было мужчин.

– Запомните, дамы, – советовал он, – следите за взглядом своего противника, а не только за его кулаками. И не забудьте уворачиваться от ударов. Это значит – старайтесь, чтобы удар не застал вас неподвижными, потому что тогда на вас обрушится вся вложенная в него сила. Когда удар приходится на вас, уклоняйтесь – тогда, даже если противник попадет, удар не будет таким сильным.

Однажды после обеда, когда Люси, закончив смену в больнице, возвратилась в особняк, она с удивлением обнаружила, что ее дожидается Петрина. Эми все еще была в баре Джонни.

– Люси, я сегодня работала с женой Марио в ювелирном магазине, и нам интересно, почему ты не носишь те сережки, которые подарил тебе Фрэнки?

Люси закусила губу, потом неожиданно выпалила:

– Потому что у меня мочки слишком пухлые для чертового стерженька! Я не такая худенькая и нежная, как вы все, у вас даже ушки как у котят!

– Нет, нет! – мягко возразила Петрина. – Это не твои уши слишком большие. Просто застежка слишком короткая, вот и всё. Так часто случается. Мы можем это поправить! Просто припаяем к застежке стерженек подлиннее.

– Вы правда сможете так сделать? – спросила Люси. – Замечательно! Мне не хотелось признаваться Фрэнки, что у меня толстые уши…

Она резко прервалась при мысли