Гробница вервольфа - Лариса Соболева

Новость была похожа на гром среди ясного неба, у Марго кровь остановилась в жилах. Ахнув, она машинально прикрыла ладонями рот:

– Не может быть! Она… О, я должна была догадаться! Но подумала, что недугом страдала герцогиня.

– Посчитав себя виновной в том, что родила дочь с изъяном, герцогиня разделила ее участь, спрятавшись от людей и погрузившись в темноту. Она была редкостная женщина, умная и волевая. Я же посвятил себя изучению болезни и поискам способов ее лечения. Шарлотта не может жить при свете дня, мадам, объясните своему брату.

– А что с ней будет, когда она выйдет на свет?

– В составе ее крови изменений к лучшему не наблюдается. У отца Шарлотты от света в течение нескольких минут кожа покрывалась пятнами, затем волдырями, он страшно страдал. Должен признаться, положение Шарлотты хуже. Дневной свет может убить ее. Шарлотту спасает мрак, мадам, и те снадобья, которые я готовлю.

– Скажите, откуда берется эта ужасная болезнь?

– Замечено, что чаще недуг поражает людей, рожденных при кровосмешении. Частичной непереносимостью света страдала шотландская королева Мария Стюарт, ее сын тоже. Известны случаи и ближе к нашему времени. Король Георг III, правивший Великобританией и прозванный Безумным, был поражен болезнью в тяжелой форме. Возможно, такова расплата за высокий ранг или наказание свыше за грехи предков. А может, все значительно проще: герцоги и короли на протяжении многих веков по политическим соображениям сочетались браком фактически с близкими родственниками, не допуская притока крови извне. Наука разобралась в причинах заболевания, но пока не нашла способа лечения.

– Вы меня убили, – с глубокой печалью сказала Марго. – Но ведь кто-то знает тайну Шарлотты и ее матери…

– Верно. Кто-то задался целью повторить прошлое, то есть натравить необузданную толпу на усадьбу. Этого и боялась герцогиня больше всего на свете, потому наняла глухонемых слуг, чтобы правда не просочилась.

– А какова цель у того человека, как думаете?

– Уничтожить герцогиню и Шарлотту, что и сделано уж наполовину. Но и у цели есть своя, первичная цель, и вот ее я не вижу.

– Значит, вы даже не представляете, кто убийца?

– Не представляю, мадам.

Марго подумала: а можно ли ему доверять? Профессор, как никто другой, способен оказать помощь, хорошо зная обитателей усадьбы, их слабости, недостатки с достоинствами, увлечения и прошлую жизнь, он пользовался доверием герцогини. Благодаря ему Марго получила возможность подготовить брата к ужасающей новости, далее оставалось надеяться на благоразумие Мишеля (как ни жестоко звучит, но пройти жизнь с женщиной тьмы – безумие). Да и пресловутого мотива у профессора не было. Что он получит в результате убийств? Потеряет доходное место, лабораторию. Нет, настоящий убийца добивается выгоды. Правда, есть одно но, и если де ла Гра объяснит его, то Марго зачислит его в советники.

– Скажите, – заговорила она после паузы, – ее светлость поставила вас в известность, что срочно покидает усадьбу вместе с дочерью?

– Я давно предлагал ей увезти Шарлотту, но герцогиня хотела сначала подготовиться, так как переезд связан с большими сложностями. Девушку можно перевозить лишь ночью, позаботившись о дневном содержании в темноте. Необходимо было наметить конечную цель. Согласитесь, это непросто.

– Но герцогиня решилась на внезапный переезд. Почему?

– Для меня это явилось неожиданностью. Я ведь часто работаю ночами, а она не пришла посоветоваться со мной, как обычно.

Профессор дал ответ на но графини: герцогиня лишила его своего доверия. Да, доверие – слишком серьезная вещь, а в обстоятельствах, когда смерть ходит по пятам, лучше поостеречься.

– Шарлотта знает о своем недуге?

– Разумеется. Однако не верит, ей не приходилось на собственном опыте убедиться, насколько серьезно она больна. Не дай бог, она захочет это сделать.

Марго нашла удобный повод прервать беседу:

– Я должна подумать, как подготовить брата. Извините, мсье.

Сидя на скамье у озера, она оплакивала несчастную долю Мишеля. Суров дал ей носовой платок, услышав «мерси», тяжко вздохнул.

– Помогите мне, Александр Иванович, – всхлипнула она.

– Чем, Маргарита Аристарховна?

– Чем-нибудь. (Сей ответ вызвал у него улыбку.) Ну хотя бы… скажите ему сами о Шарлотте.

– Лучше вы скажите, а я постою рядом. Только прошу вас, не ставьте его перед выбором, он сам вынужден будет его делать.

– Хорошо, – на все соглашалась она. – Но… Он не откажется от своего слова. И что за жизнь у Мишеля будет? Но посоветовать-то я могу?

– Ни в коем случае. Нам следует всего лишь сообщить ему сведения о недуге Шарлотты, и все. Договорились? – Она кивнула, утирая нос и глаза платком. – Вы узнали у конюха, брал ли кто лошадь?

– Он же глухонемой. Кроме лакея, слуги все глухонемые. Ужас!

– Остается достать образцы почерков.

– Александр Иванович, я не могу ни о чем думать… Боже мой! Мишель идет! Умоляю вас, скажите ему…

– Все же у вас лучше получится, – струсил Суров.

– Напротив! У меня никогда не получалось преподносить дурные вести. Только подготовьте его, чтобы удар смягчить. Вы его друг…

– Хочу напомнить: вы Мишелю сестра…

Перепалку вынужденно прекратили – подошел Уваров.

– Искал вас повсюду, а вы вот где! – воскликнул Мишель. – Что за блажь гулять в эдакую погоду? Вот-вот дождь польет. Я намерен уехать, хотел попрощаться.

– Дождь собирается с утра, – пробубнил Суров, уходя от взгляда Марго, которая мимикой приказывала ему начать неприятную тему.

Уваров заметил неестественные гримасы сестры.

– Марго, ты что-то хочешь сказать?

– Я? – Ее глаза округлились. – Нет… хотя… в общем… Александр Иванович хочет… Правда, подполковник?

Суров, не ожидавший подобного коварства, просто взбесился. Так его подставить! Да за дурные вести казнили в былые времена! Желваки на его скулах в неистовстве заходили, он метнул в Марго взгляд, подобный молнии. Но делать-то нечего…

– Видишь ли, Мишель, – неуверенно заговорил он, – есть одно пренеприятное…

– Мне уйти? – подскочила Марго.

– Нет уж, сидите, – процедил Суров. Ух, и хитрющая! Взвалила на него всю тяжесть объяснений, сама же надумала сбежать. – Один я ничего не скажу-с.

– Да что случилось, черт возьми? – потерялся Уваров.

Пока Марго не села на место, Суров и бровью не повел, а она еще и фыркнула, будто он ее оскорбил!

– Мы должны сказать тебе… – Подполковник мялся, набирался смелости и вдруг выпалил: – Мадемуазель Шарлотта больна. И больна неизлечимо.

Марго вытаращила глаза. Ну как же так можно – без подготовки говорить дурные вести? А Суров лишь развел руки в стороны: сказал, мол, как умею. И отвернулся к озеру. Графиня перевела взгляд на брата, опасаясь реакции, а тот спокойно спросил: