Чужой клад - Александра Девиль

— Это неподходящее сравнение, — покачала головой Анастасия Михайловна. — Твой дедушка мне как раз потому сразу не понравился, что очень даже понравился, а я упрямая была и не хотела сама себе признаться, что он покорил меня с первого взгляда. А вот Худоярский — совсем другое дело. Не знаю почему, но я не верю этому человеку.

— Просто ты, бабушка, решила, что Худоярский мне понравился, и в тебе заговорила ревность, потому что старшие всегда невольно ревнуют своих детей и внуков.

— Ишь, какой ты знаток душевных тонкостей! — усмехнулась Анастасия Михайловна. — Нет, дружочек, дело не в моей стариковской ревности, а в моем природном чутье. Оно мне почему-то подсказывает не доверять Куприяну. Впрочем, будем надеяться, что первое впечатление оказалось обманчивым и этот джентльмен совсем не плох. Наружность у него недурная, обхождение учтивое… Кстати, а он действительно тебе понравился?

— Да, но не в том смысле, в котором ты, наверное, подумала, — ответила Полина, чувствуя, что краснеет. — Просто мне показалось, что Киприан Ульянович — порядочный человек. Он рассказывал, что злопыхатели оклеветали его перед дядей, и потому он долгое время не приезжал в Худояровку. И знаешь, его рассказ звучит вполне убедительно.

Анастасия Михайловна молча прошлась по комнате, потом села рядом с Полиной, осмотрела ее перевязанную ногу и спросила:

— Значит, Василиса Лукинична уверена, что это не перелом?

— Да. А ты разве знаешь худояровскую лекарку? — слегка удивилась Полина.

— И ты бы ее могла знать, если бы имела привычку внимательнее смотреть на простых людей.

— Вообще-то я припоминаю, что, кажется, пару раз видела эту Василису в церкви. Но странно, что к такой знахарке не ходит лечиться вся округа.

— Василиса живет в Худояровке не так давно — лет пять, не более. Яков Валерьяныч тогда серьезно заболел, дали себя знать старые раны, и он позвал в имение своего давнего знакомого — бывшего полкового лекаря. Тот приехал вместе с сестрой, и они скоро поставили Худоярского на ноги. Но лекарь надолго остаться не мог, он служил у одного знатного барина, а вот его вдовая сестра Василиса с тех пор и поселилась в Худояровке. Яков Валерьяныч ее жаловал, она у него была вроде невенчанной жены. За пределы имения Василиса редко выезжала, а вот к ней туда многие захаживали, когда узнали ее таланты. Говорят, она и травница, и костоправ, и повивальная бабка.

— Странно, что я о ней никогда раньше не слышала.

— Может, и слышала, да пропускала мимо ушей, не вникала. Ты ведь, внученька, пока еще живешь не на земле, а в своем выдуманном мире красивых фантазий.

— Удивительно, как вы с Наташей совершенно по-разному оцениваете мою скромную персону, — усмехнулась Полина. — Наташа считает меня слишком прозаичной, а ты, напротив, — оторванной от жизни глупой фантазеркой.

— Я вовсе не считаю тебя глупой. Просто мне хочется, чтобы ты познала счастье не только в мечтах, но и в жизни, чтобы ты не оказалась разочарованной. А для этого тебе нужно внимательнее приглядываться к людям, разбираться в них.

Анастасия Михайловна погладила каштановую головку внучки, прижала ее к своему плечу. Полине показалось, что бабушка, говоря о возможном разочаровании, имеет в виду Худоярского. Девушка решила вслух не возражать и не защищать своего нового знакомца, но про себя была совершенно не согласна с бабушкиным мнением о Киприане.