Спецотдел "Русский легион" - Валерий Карышев

Губин быстро пришел в себя. Он внимательно рассмотрел людей, задержавших его.

– «Ребята, а вы кто? – поинтересовался он.

– «Мы из Главного управления уголовного розыска, – сказал один из оперативников.

– «Видимо, здесь какая-то ошибка… Я бывший руоповец, у меня даже есть… – начал говорить Губин, но оперативник, который, видимо, был старшим, перебил его:

– «Губин, мы все про тебя знаем. И мы не ошиблись. Нам дали задание задержать именно тебя. Все вопросы, которые ты собираешься нам задать, ты задашь нашим старшим, которые встретятся с тобой в ближайшее время. У нас же ничего не спрашивай. Ты же сам милиционер и знаешь нашу службу.

– «Все же, ребята, тут какая-то ошибка и недоразумение, – снова сказал Губин. – Я понимаю, что вы знаете мою фамилию, но тут что-то не то. Вы хотя бы объясните, за что меня задерживаете.

– «Все вопросы к старшим, – повторил оперативник. – Пошли в машину!

Всю дорогу Губин думал о том, почему его задержали и в чем он может подозреваться. Но ничего в голову не приходило. «Неужели, – думал он, – они раскрыли мою принадлежность к группе ВДВ по «черному списку»? Нет, тут все отработано… Правда, вчера была акция по Даудову. Может быть, я вчера засветился? Но так быстро они задержать не могли. Да и смысла нет. Поводили бы, наружку бы поставили», – вспоминал он свой опыт работы в РУОПе.

Вскоре машина свернула в сторону Сокольников. Старший сидел на переднем сиденье и молчал. Машина остановилась у знакомого желтого здания Матросской Тишины.

– «Прямо сразу меня в тюрьму отправили? – сказал он.

Старший снова ничего не ответил и приказал, чтобы Губина вывели из машины. Его в наручниках провели через проходную следственного изолятора.

Вскоре он оказался на пятом этаже, где находился так называемый спецблок, в котором содержались особо опасные преступники. Как ни странно, его поместили в одноместную камеру, сняв наручники.

Губин молча сел на койку и смотрелся. Камера была небольшой, в ней стояло четыре кровати. Все они были свободные. Раньше он часто бывал в таких камерах, где сидели его клиенты. И наиболее опасных или тех, кто представлял большой интерес для следствия и для оперативников, размещали именно в таких камерах, без соседей-сокамерников.

Тяжело вздохнув, Губин подумал: «Вот они, превратности судьбы! Еще недавно я бывал в этим камерах и допрашивал своих клиентов. А сейчас сам сижу тут и нахожусь в роли подозреваемого, а может, и обвиняемого. Интересно, по какой статье и кто будет меня обвинять?»

Дверь камеры открылась, и Губин увидел молодого парня, одетого в камуфляжную форму. Это был конвоир. Он приказал Губину подняться и приготовиться к встрече со следователем.

Сергей молча встал и подошел к двери.

– «Прямо идем! – скомандовал конвоир.

Пройдя по короткому коридору, они оказались в отсеке, где справа и слева в стенах располагались двери. Губин знал, что это кабинеты, где следователи работают со своими подопечными-обвиняемыми.

Конвоир открыл одну из дверей, и Губин вошел в кабинет. За столом сидел человек, одетый в гражданское, плотный, с кудрявыми волосами, в очках. Он читал газету. Перед ним лежала черная папка, пачка сигарет и зажигалка.

Губин подошел к столу. Мужчина показал ему рукой на прикрепленный к полу стул и сказал:

– «Садитесь, Губин!

– «С кем имею дело? – спросил Губин, садясь. – По какому поводу меня задержали?

Мужчина внимательно посмотрел на Губина, неожиданно встал и, прохаживаясь вдоль небольшого окна, остановился, еще раз посмотрел на Губина и сказал:

– «Я – ваш бывший коллега, сотрудник Министерства внутренних дел.

– «А у моего бывшего коллеги, наверное, есть фамилия и должность? Или хотя бы назовите отдел, в котором вы работаете.