Кому она рассказала? - Нора Робертс

— Он мертв. — Ева пришлось заломить Джейку руки за спину и прижать его к стене. — Вы не сможете ему помочь.

— Врете! Все вы врете! Это мой отец! Это же мой отец…

— Мне очень жаль. — Он был молод, силен, и он был в отчаянии, поэтому Еве пришлось применить все силы, что у нее были, чтобы удержать его, когда он попытался вырваться из ее объятий и ринуться в комнату. — Послушайте меня. Да слушайте же, черт побери! Теперь только я могу ему помочь, но я не смогу этого сделать, если вы ворветесь туда и затопчете все следы. Я вас очень прошу, спуститесь вниз.

— Я никуда отсюда не уйду. Я его не оставлю. Идите вы к черту! — Джейк повернулся лицом к стене и разрыдался.

— Предоставь его мне, — сказал Рорк, подходя к ней. — Внизу, — ответил он на ее невысказанный вопрос о Рашель. — Я убедил ее остаться на месте, когда мы услышали крики. Я беру на себя юношу.

— Мне нужен полевой набор, — сказала Ева.

— Да, я знаю. Послушайте, Джейк, вам придется пойти со мной. Лейтенант займется своим делом. Рашель напугана, и она там одна. Идемте вниз, вы должны побыть с ней.

— Это мой отец. Мой отец.

— Мне очень жаль. Я его успокою, — пообещал Рорк Еве, — насколько это вообще возможно, а потом принесу тебе набор из машины.

— Я хочу, чтобы он пока никому не звонил.

— Я прослежу. Идемте, Джейк.

— Я не понимаю. Я этого просто не понимаю.

— Это невозможно понять.

Пока Рорк уводил Джейка, Ева позвонила в управление и вызвала бригаду, а потом повернулась к открытой двери.

— Жертва висит на веревке, прикрепленной к центральному светильнику в спальне на втором этаже, — начала она диктовать. — Визуальная идентификация: Слоун Рэндал. Видимых следов борьбы нет. — Она окинула взглядом комнату. — Постель застелена и выглядит нетронутой. Защитные экраны на окнах задействованы, шторы не задернуты.

Лампы возле кровати были включены, заметила Ева, а на столике справа стоял одинокий бокал с остатками белого вина. Слоун был бос, но на полу под телом лежали шлепанцы — судя по виду, кожаные. На нем был бежевый свитер и коричневые брюки. Один стул был опрокинут. Позади него на рабочем столе стоял включенный мини-компьютер. Еве был виден его горящий огонек.

Она вспомнила про входную дверь. Следов взлома не было.

Вернулся Рорк и принес ей полевой набор.

— Спасибо, — кивнула она.

— Хочешь, я позвоню Пибоди?

— Пока нет. Ей и без того работы хватает. Можешь Подержать под контролем эту парочку внизу? Я хочу, чтобы они ничего не трогали и ни с кем не разговаривали.

— Хорошо. — Рорк бросил мрачный взгляд на тело Рэндала. — Наверно, он понял, что ты пойдешь по следу и этот след приведет к нему.

— Похоже на то, не правда ли? — кивнула она, обрабатывая себя защитным составом.

Рорк перевел на нее взгляд и удивленно поднял брови:

— Но?

— Нет, не складывается. Он знает, что его сын должен заехать за ним. Неужели он хочет, чтобы Джейк нашел его в таком виде? Он отключает сигнализацию, оставляет дверь полуоткрытой. Зачем, когда он мог бы бежать?

— Ну, может, чувство вины?

— Он запачкался давным-давно. И вдруг у него проснулась совесть?

— Мошенничество и убийство отстоят довольно далеко друг от друга на шкале преступлений.

— Может быть, но я с ним встречалась, и, мне кажется, он больше был похож на беглеца, чем на самоубийцу.

Ева вошла в комнату и приступила к работе.

Первым делом она оглядела спальню. Шикарная и стильная, как и сам хозяин. Дорогая одежда, дорогая обстановка, электроника экстра-класса. Этот человек любил и ценил комфорт, удобства и все, что свидетельствует о престиже.

Ева подняла бокал и принюхалась. Оставив маркер на его месте, она запечатала в пластиковый пакет содержимое бокала, а потом — отдельно — и сам бокал. Потом Ева нажала не оставляющим следов пальцем на клавишу компьютера, и экран загорелся. Она прочитала набранный на экране текст.

Я сожалею. Я глубоко сожалею. Мне так жаль! Я не могу так жить. Я вижу их лица. Натали и Бик. Это были всего лишь деньги, всего-навсего деньги. Все вышло из-под контроля. Должно быть, я с ума сошел. Сам не понимаю, что меня толкнуло, что меня заставило нанять убийцу и заплатить за их убийство. Я сошел с ума и теперь и душу свою потерял. Простите меня, потому что я себя простить не могу. Свое ужасное преступление я унесу с собой в Геенну на веки вечные.

Ева отвернулась от экрана к телу. — Ну, из того, что тут написано, одно действительно верно: все вышло из-под контроля.

Она идентифицировала тело для протокола по отпечаткам пальцев, потом осмотрела руки и залепила их защитной пленкой. Ее измеритель определил время смерти: двадцать пятнадцать, вечер пятницы.