Миллионы Стрэттон-Парка - Дик Фрэнсис

Дарт комично завращал глазами, комментируя таким образом превратности моего домашнего быта, но пошел со мной к своему автомобилю. На переднем сиденье я увидел большой журнал в глянцевой обложке «Американский клуб ухода за волосами», с его обложки смотрел улыбающийся молодой человек с копной волос на голове.

Пряча журнал в дверной карман сбоку от себя, Дарт сконфуженно объяснил:

– Здесь о том, как укреплять волосы полимерами. Знаете, похоже, это неплохая мысль.

– Займитесь этим, – поддержал я его.

– Нечего смеяться надо мной.

– А я и не смеюсь.

Он бросил на меня подозрительный взгляд, но без лишних слов доставил к автобусу, где детей не оказалось. Я заскочил в автобус за кое-какими инструментами, потом поискал детей. Они находились в кухне миссис Гарднер, по уши в муке, мешали тесто для ее несравненного фруктового пирога и тут же поедали его, не дожидаясь, пока пирог поставят в печь. Миссис Гарднер радостно улыбнулась мне, поцеловала в щеку и сказала:

– У нас так весело. Можете не торопиться обратно.

– Где найти жену, которая родит вам пять сыновей? – задумчиво произнес Дарт, трогаясь с места. – Кому нужен толстяк-коротышка без признаков талантов, да еще лысеющий на тридцатом году жизни?

– А кто хочет добродушного, покладистого, приятного человека, не терзаемого никакими демонами?

– Меня? Вы имеете в виду меня? – поразился он.

– Да.

– Никаким девушкам я не нужен.

– А вы у какой-нибудь спрашивали?

– Я спал с несколькими, но все они, похоже, видели не меня, а здоровенный Стрэттон-Хейз, и они говорили, как будет шикарно устраивать в нем приемы, а одна даже заговорила о том, как устроит бал по случаю первого выхода в свет нашей дочери…

– И это напугало вас?

– Они же хотели выйти за дом.

– Когда я вернусь домой, – сказал я, – можете приехать к нам и пожить у нас, и я приму меры, чтобы вы повстречали людей, которые и слыхом не слыхали о Стрэттон-Хейзе, ничего не знают о титуле вашего батюшки или ваших миллионах, а вы можете назваться Билом Дарлингтоном или еще как-нибудь, как вам понравится. Вот тогда посмотрим, как это будет выглядеть.

– Вы это серьезно!

– Да, вполне. – Я на миг задумался и сказал: – Что произойдет в вашей семье, когда умрет Марджори?

– Я об этом не задумываюсь.

– Вам нужно быть к этому моменту женатым. Придет день, и вы станете главой семьи, и остальным ничего другого не останется, как принять это за должное, проникнуться уважением к вам и вашей жене и думать о своем будущем.

– Боже мой, – вздохнул Дарт, – много же вы хотите!

– Ведь вы же лучший из Стрэттонов, – проговорил я.

Он покачал головой, покраснел и замолчал. Въехав в ворота отталкивающе полосатого родительского дома и припарковав машину, мы обошли дом с обратной стороны, как уже делали прежде.

Задняя дверь не была заперта. Мы вошли в холл с черно-белыми плитами на полу, и Дарт крикнул:

– Миссис Чинчи! Миссис Чинчи!

На верхних ступеньках длинной лестницы появилась маленькая женщина в розовом рабочем халате. Она откликнулась:

– Мистер Дарт, я здесь.

– Миссис Чинчи, – громко проговорил Дарт, – это мой друг, мы с ним побудем немного в доме, а вы продолжайте уборку.

– Да, сэр. Благодарю вас, сэр.

Дарт повернулся к ней спиной, она вернулась к своим занятиям на втором этаже, и таким образом потенциальная угроза моим планам была нейтрализована.

– Так, – сказал Дарт. – Что теперь? На это сборище я не поеду. Я могу пригодиться вам здесь.

– О'кей, – сказал я, не слишком обрадовавшись. – Теперь вы отправитесь к своей машине, и, если паче чаяния кто-то из ваших родителей вернется раньше, чем мы их ждем, вы положите руку на клаксон и пять-шесть раз прогудите мне, чтобы я быстренько сворачивался.

– То есть… я буду просто на стреме?

– Если вернутся ваши родители, гудите что есть мочи, затем скажите им, что дали мне воспользоваться телефоном, ванной, чем хотите.

– Мне это не нравится, – нахмурился он. – Ну а если они вдруг застанут вас, когда вы будете рассматривать планы?

– Раньше-то вас это не трогало. Даже наоборот, вы толкали меня на это.

Он вздохнул.

– Да, это верно. Я тогда не знал вас так, как сейчас, и мне было все равно. Послушайте, не задерживайтесь слишком долго.

– Нет.

Все еще колеблясь, он подошел к двери, которая вела обратно в заднюю часть дома, а я пошел к комнате Конрада, где стены были увешаны картинами и рисунками лошадей, а бесчисленное число всяких побрякушек наводило на мысли о сорочьей страсти. На всех горизонтальных поверхностях были навалены сокровища: миниатюрные фигурки лошадей, старинные золотые монеты, крошечные золотые статуэтки, изображающие охотничьи сцены.

Стараясь не тратить времени зря, я обошел письменный стол и совершил уголовно наказуемое деяние, выражавшееся во вскрытии чужого замка, благо, как я и ожидал, замочная скважина оказалась именно такой, какая мне была нужна. Маленький плоский инструмент, который я прихватил из дома, послушно всунулся внутрь, не уткнувшись в выступ, прикрывавший язычок замка, и язычок легко отжался. Для открывания простых замков подходит любой вариант обычного ключа, чем он проще, тем лучше.

Дверь-панель, ничем не отличавшаяся от стены, без труда открылась, за ней обнаружился большой стенной шкаф, такой просторный, что в него можно было спокойно войти. Оставив на столе свою палку, я, прихрамывая, забрался в шкаф, нажал на выключатель, который сразу бросился мне в глаза, и над головой у меня загорелась лампочка под незамысловатым абажурчиком.

Внутри шкафа все стены были уставлены полками с бесконечными рядами ящичков самого разного размера, цвета и формы, но все до единого, к моему великому сожалению, без надписей.

Чертежи предлагаемых новых трибун, большая папка, с которой Конрад и Уилсон Ярроу приходили в контору Роджера, стояла на самом виду, прислоненная к одной из полок. Развязав розовые тесемки, я вынул чертежи и разложил их, расправив, на столе Конрада.

Должен признаться, что они нужны были мне только для отвода глаз, на тот случай, если Дарт начнет искать меня и застанет в комнате, потому что это были те самые чертежи и планы, которые я уже видел.

Главной целью моего рискованного предприятия было попытаться найти тот конверт, который, по словам Филиппы, Уильям, лорд Стрэт-тон, третий барон, намеревался вверить Конраду, четвертому барону. Если бы мне только удалось найти его, думал я, можно было бы использовать его для спасения моей собственной жизни, пообещав, например, что в случае моей насильственной смерти компромат неизбежно будет обнародован.