Призрак музыки - Александра Маринина

– Так разве это плохо, Виктор Алексеевич? – спросилаНастя. – Все дети растут и взрослеют, это закон природы.

– Это верно. Но у природы есть еще один непреложный закон: увзрослых детей не бывает молодых родителей. Ладно, дети мои, пойду я домой,устал с дороги.

Гордеев встал и молча вышел из кабинета. Настяприслушивалась к его шагам, удаляющимся по коридору в сторону лестницы, ипочувствовала, как у нее защемило сердце.

– Коля, – сказала она дрогнувшим голосом, – онскоро уйдет.

– Куда?

– На пенсию.

– Откуда знаешь?

– Оттуда.

Она показала рукой на то место на груди, где под ребраминаходится сердце.

* * *

В субботу после обеда Михаил Ермилов сказал жене, чтопоедет в оздоровительный лагерь навестить сына и отвезти ему фруктов и воды.

– Я тоже хотела бы поехать, – безнадежно сказалаОльга.

Она уже не смела настаивать, она могла позволить себе толькоробко просить. И даже не просить, этого она тоже не смела, а лишь намекатьна просьбу.

– Я поеду один, – отрезал Михаил.

– Но я бы хотела увидеть Валерку.

– Можешь поехать в воскресенье на электричке.

Ольга вздохнула.

– Хорошо.

У сына Ермилов пробыл до вечера, подождал его послеужина, и они вместе провели время до отбоя. В десять часов МихаилМихайлович уехал из лагеря, но километра через три остановил машину и замер,опершись на руль.

Все наперекосяк. Все не получается. С самого начала незаладилось. Ведь бывает же такое. Как началось с того, что этот идиот-наркоманрванул машину не с Дударевым, а с его женой, так и пошло-поехало. Исполнительзасветился перед случайным мальчишкой, который не только видел его, но иразговаривал с ним. Это каким же надо быть идиотом, чтобы специально привлекатьк себе внимание, когда сидишь на месте преступления и ждешь жертву! Совсем мозговне иметь. Водички он попить, видите ли, захотел. Жажда его, козла, замучила.Пришлось искать мальчишку и принимать меры, чтобы он исполнителя не опознал.Пришлось исполнителю дозу подсунуть с добавочкой, чтобы от него, козлабезмозглого, тоже избавиться. Хорошо еще, что он наркотики брал всегда в одноми том же месте, у соседки своей, так что подсунули ему смертельную отраву безпроблем. Наркоманы глупы и доверчивы, скажешь ему, что есть новая «мулька»,которую если поверх героина положить, то кайф сильнее и дольше, он иповерил. Ему дали обычную дозу героина, а в придачу под видом «мульки» ещетройную дозу, он сначала из первого пакетика укололся, потом из второго, вот ився недолга. С выводом из игры исполнителя, пожалуй, единственное светлоепятно. Прошло без сучка без задоринки, никто не прицепится, никакая экспертизане докажет, что беднягу обманули и он не знал, что именно вкалывает себе ввену.

После того как идиот исполнитель ошибся и убил вместоДударева его жену, пришлось срочно все перестраивать. Тут же нашлись улики исформировались подозрения в адрес мужа погибшей, в этом деле Михаил Михайловичбыл большим мастером. Главное – чтобы как можно дольше не вскрылось, чтоДударев – любовник его жены. В первый же день, когда Дударева допрашивали,Ермилов представился, он обязан был это сделать. Но сделать-то можнопо-разному, особенно если допрашиваемый в шоке и растерзанных чувствах.«Я следователь, буду вести следствие по делу об убийстве вашей жены, зовутменя Михаилом Михайловичем…» Вот и все. Кто обратит внимание, что он фамилию неназвал? А уж когда после многочасового допроса придется протоколподписывать, так задержанный только ответы свои будет читать, от них его судьбазависит, а в верхнюю часть первого листа, где фамилия следователя указана, он ине посмотрит никогда. Сто раз проверено. На этом фокусе можно было бы несколькодней ехать и успеть так все оформить, что Дудареву конец придет. Но тут Ольгавыступила… Дурочка, порядочностью своей и сердобольностью все карты емуспутала. Пришлось уже через сутки дело передавать. Все наперекосяк, ничеготолком не выходило.

Храмов еще этот… Тоже сыскарь-одиночка. Надо отдать емудолжное, мужик он был неглупый, но много ума – это недостаток, который можетстоить жизни. Вот Храмов своей жизнью за свой острый ум и заплатил.

Ермилов отчетливо вспомнил, как пришел к адвокату. Он сразуже, как только Ольга сказала, что адвокат отказался от дела, почувствовалтревогу. И оказался прав. Бедняга адвокат так запаниковал, узнав, кток нему пришел, что и двух мнений быть не могло. Он боялся Ермилова, потомучто узнал, кто за ним стоит. Вернее, под ним, а это еще опаснее. Потому чтокогда стоят ЗА тобой, то еще вопрос, станут ли они за тебя заступаться,когда ты попадешь в беду. А вот когда криминальные структуры стоят ПОДтобой, то можно не сомневаться: ты отдашь приказ – и они все сделают.

Храмова пришлось убирать. На Варфоломеева надежды больше небыло, он и заказ на Дударева запорол, и с мальчишкой-свидетелем лопухнулся,в живых оставил. Нет больше ему веры, а других, кому можно такое делопоручить, у Ермилова не было. Так что с адвокатом пришлось заниматься самому.

И с Дударевым не все вышло, как хотелось бы. Сначалавсе шло гладко, и Борька Гмыря этого вояку невзлюбил со страшной силой, даженевооруженным глазом было видно. Гмыря тянул следствие в сторону обвиненияДударева, и это хоть как-то утешало Ермилова. Но потом произошла накладка состарухой, которая должна была опознать Дударева. Что уж там случилось, Ермиловтак и не выяснил, потому что Борька Гмыря вдруг вообще перестал даже упоминатьо ходе расследования. До этого момента с ним хоть парой слов можно былообменяться, а потом он как воды в рот набрал. Но факт есть факт – опознание несработало. На контору Варфоломеева вдруг ни с того ни с сего управление понезаконному обороту наркотиков наехало. Может, это из-за старухи? Все можетбыть.

А толку от всего этого? Он хотел убить Дударева, потомучто Ольга его любила. Дударев жив. И что дальше? Ермилов впервые задумалсяо том, что было бы, если бы все удалось и Дударев погиб. Что, Ольга пересталабы его любить? Нет. Она бы все время помнила о нем и горевала. Ольга стала былучше относиться к мужу? Тоже нет. Муж каким был – таким и остался. Ольгабольше никогда не изменяла бы ему? Не факт. Единожды солгавший, кто тебеповерит?

Тогда зачем все это? Зачем он все это затеял?

Михаил Ермилов, сидя в машине в половине одиннадцатоговечера в субботу, двадцатого июня, ни минуты не раскаивался в том, что сделал.Он не раскаивался в смерти Елены Дударевой, Кости Вяткина, адвоката Храмова. Онне раскаивался в том, что из-за него чуть не погиб шестнадцатилетний ДенисБаженов. Ему не было жалко их. Ему было жалко себя. Ревность – страшноечувство, и преодолевать его можно только собственными усилиями собственнойдуши, а не при помощи манипуляций другими людьми. Ермилов этого так и не понял.Он знал и понимал одно: Ольга его обманула, изменила ему, и он должен былсделать все, чтобы это прекратить. Чтобы не было на свете никакого Дударева. НоОльга чтобы осталась с ним, с Ермиловым. Это тогда, в самом начале он такдумал. Потому и затеял все. А теперь, возвращаясь домой из лагеря, гдепроводил каникулы его сын, он вдруг понял, что, даже если бы все получилосьтак, как он задумал, это его не спасло бы. Он все равно сходит с ума отревности и все равно не верит жене. Все оказалось бессмысленным.